С-сука… Какой же ты гад, Гордеев! Как же я тебя ненавижу!
Ну и что теперь? Как быть дальше?!
Из состояния отупения вывел ударивший по глазам свет фар. К счастью, это оказалось местное, Клондайковское такси, и в тот же миг у меня отпали и все вопросы «что дальше»
Не думала. Действовала решительно и без промедления. И лишь залетев на второй этаж и поднеся руку к двери Коломойца, замерла на мгновенье… Но постучала.
Он открыл почти сразу — такой высокий и мускулистый, в распахнутом халате и чёрных, с атласным отливом, боксёрах.
При виде меня охренел не меньше Гордеева, но у меня не было времени играть в гляделки. Чувствуя, как встают поперёк горла теперь уже настоящие слёзы, решительно упёрлась ладонью в его грудь:
— Сюрприз! — пихнула, оттесняя вглубь комнаты. — Ты же просил ответ? И мой ответ — да!"
"Я была взвинчена и больше походила на истеричку в фазе обострения, но мой наряд превращал это в эротичную дерзость. А чтобы не было видно дрожащих в глазах слёз, я рванула резинку с хвоста, рассыпая волосы по плечам и пряча под ними лицо.
Пихнула обалдевшего Коломойца обеими руками, заставляя упасть спиной на кровать, седлая его. И, несмотря на некоторый шок, стоило лишь мне оказаться верхом, как Сергей тут же с нажимом повёл ладонями вверх бёдрам, оголяя резинки чулок, задирая юбку… и замирая от неожиданности.
Вообще, оба замерли, если честно — я ведь просто забыла, что на мне нет белья. Пугающе ясно осознала вдруг, что творю… но уже в следующий миг Сергей опрокинул меня на спину и навалился сверху.
Я целовала его в ответ — без желания, но исступлённо, решая для себя окончательно, что никаких больше Гордеевых! К чёрту! В топку и его, и его дурацкие…
Коломоец слетел вдруг с меня, с грохотом приземляясь на пол.
— Вон пошёл отсюда, — ткнув пистолетом ему в лицо, сквозь зубы прорычал Гордеев.
— Ты вообще охренел? — так же сквозь зубы прорычал в ответ Сергей. — Убери ствол!
— Я сказал, пошёл вон! — щелчок предохранителя.
— Да понял я! — вскинул руки Коломоец.
— Понял! Псих ненормальный…
— Дверь закрыл с той стороны!
Тяжёлый взгляд на меня. Я испуганно засучила пятками, пытаясь отползти по кровати подальше, но Гордеев был быстёр и резок.
Ремешочки и тесёмочки на груди платья в кулак — рванул, надрывая их с треском, вздёргивая меня на ноги словно куклу, прижимая спиной к стене. Вторая рука на шею — властно, слегка удушая. В глазах безумная ярость — радужка темнее бездны, широкие дикие зрачки.
