— Нет, ну так-то не смертельно, конечно, но похоже на наваждение! Как будто приворожил кто-то! — вздыхала я, откровенничая с вежливым, внимательно слушающим меня барменом. Мне необходимо было выговориться, хотя бы так! Конечно, я не называла имён и каких-то конкретных данных. Просто некий некто, с которым всё сложно. У моей подруги, естественно. — Но главное, что ей всё равно кажется, что она ему тоже не безразлична! Нет, ты только подумай — он её игнорит, а ей всё равно кажется, представляешь? Это не объяснить, тут просто интуиция.
— Тогда, может, им просто поговорить откровенно? — улыбнулся бармен.
— Ой, не-е-е! — мигом представив себе этот разговорчик, испуганно поёжилась я. — Лучше пусть само как-нибудь рассосётся…
А на следующий день я увидела, как через холл отеля к лифту идёт стильная, чертовски сексуальная, красногубая Лариска. И конечно же она поехала в четыреста шестнадцатый. И конечно, там в это время оказался Гордеев!
И пока мы с Ниной как две дурочки делали вид, что нам пофиг, шимпанзе пробыла у него чуть больше часа, после чего они вместе спустились вниз, а я, в безумном угаре нагоняя их лифт пешком по ступеням, нарвалась на то, чего и следовало ожидать с самого начала: картину, как помогая усесться в такси, Гордеев целует Лариску в губы.
Жизнь словно встала на паузу. Полнейшая апатия. И я не то, чтобы узнала об этой парочке что-то новое, и не то, чтобы потеряла какую-то там дурацкую надежду… Но, напустив предательских слёз в подушку, к утру решила, что вот теперь с меня точно хватит.
Отныне работа и ничего личного!
* * *Следующие почти три недели прошли в тусовках: мы каждую ночь зависали в злачных местечках, потом спали до обеда. Потом, до следующей ночи, я моталась за своими боссами бесполезным хвостиком, но чаще получала от Гордеева распоряжение «заняться собой» Это значило, что я где-то недотягиваю и мне пора наведаться в салон красоты.
Я обижалась в глубине души — не очень-то приятно слышать, что ты недостаточно хороша, но послушно исполняла, с каждым разом становясь всё смелее.
Вместе со смелостью росли счета за процедуры, и распухал гардероб брендовых шмоток, аксессуаров и украшений. А я неизбежно входила во вкус красивой жизни.
Люди, с которыми мутил дела Коломоец, теперь не просто знали, что у него появилась некая личная помощница — они приняли в этой роли именно меня. Узнавали, заприметив в толпе, оказывали знаки внимания. И даже не таясь высказывали личный интерес, в шутку предлагая Коломойцу целый гарем за меня одну.
