Скорее всего, она попробует затаиться и дождаться, когда они уйдут…
– Что они будут с ней делать? – Изабель снова выглянула из-за выступа, стараясь расслышать, о чём говорят мальчишки.
– Я схожу принесу. Оно у него под кроватью, – сказал Алтан, и Сухэ кивнул.
– Папино ружьё! – в ужасе прошептала Одвал, подтолкнув Изабель ещё дальше в густую тень между огромными валунами. Когда Алтан пробежал мимо, она снова заговорила: – Он пошёл за ружьём. Они её застрелят!
– Нет! – покачала головой Изабель. – Мы не дадим её в обиду!
– Придётся пойти за Алтаном и всё рассказать папе, – решила Одвал.
– Только тихо… чтобы Сухэ не услышал.
Но когда они выбрались на тропинку, Изабель поняла, что можно топать вовсю и всё равно ничего слышно не будет. Снег шёл сплошной пеленой, и тропинку уже покрывал белый ковер толщиной сантиметра два. Поднялся ветер. Свет сделался призрачно-синим, снежинки кружились в плотном бесшумном вихре, и Одвал пришлось включить фонарик, чтобы видеть, куда ступать.
– Я ничего не вижу, – призналась Изабель спустя пару минут.
– Я тоже… – Голос Одвал звучал встревоженно, даже испуганно. Изабель вслепую нащупала её руку. Здесь всё было таким незнакомым и странным, и она почему-то решила, что Одвал должна знать, что делать. И снегопад не должен её пугать. Но, приглядевшись к подруге сквозь взвихренный снег, Изабель поняла, что Одвал тоже испугана и растеряна. Толку от фонарика не было никакого, его свет расплывался бледным жёлтым пятном. Ветер поднялся нешуточный. Снегопад обернулся настоящей снежной бурей.
– Надо идти! – прокричала Одвал сквозь вой ветра. – Мы не так далеко от стойбища. Скоро будет спуск вниз. Алтан! – выкрикнула она во весь голос. – Алтан! На помощь! – Ответа не было. – Он не слышит, – пробормотала она со слезами в голосе. Держась за руки, чтобы не потерять друг друга в этой бешеной вьюге, девочки двинулись дальше, но минут через пять Одвал резко остановилась: – Мы зашли слишком далеко… уже должен был быть спуск вниз.
– Где мы? – спросила Изабель, стараясь не выдать свой страх.
Снег бил прямо в лицо и, кажется, намерзал вокруг глаз и носа болезненной ледяной коркой.
– Я не знаю, – призналась Одвал. – Хотя… Что там за шум?
Изабель прислушалась. Впереди раздавался какой-то порывистый громкий шелест. Почему-то он звучал знакомо.
– Не знаю… Ой! Это же обо!
Да, это хлопали на свирепом ветру ленты из пластика, привязанные к камням.
– Если пойдём по этой тропинке, то придём к логову барсов, – прокричала Одвал.
