Однако напряжение быстро отпускает.
Резник приближается ко мне. Открывает дверцу.
— Поехали, — усмехается.
Присаживаюсь на заднее сиденье. Резник располагается рядом. Через пару секунд машина трогается с места.
Первое время проходит в тишине. Хочется многое сказать, но при водителе не решаюсь заговорить.
— Это мой человек, — вдруг нарушает молчание Резник.
Рассеянно киваю.
— Черный… — начинаю и осекаюсь.
— Живой, — кривится Резник. — Что ему будет?
— Нет, я не совсем об этом, — судорожно сглатываю. — Он сказал, что скоро выйдет и тогда… найдет меня.
— Рано ему выходить. Об этом не волнуйся.
— Рано?
— Пусть остынет.
Резник ничего не объясняет, но это и не требуется, даже по этим коротким фразам становится ясно, что в ближайшее время Черный из тюрьмы не выйдет.
Вдруг замечаю, что Резник теперь одет иначе. Конечно, на нем больше нет тюремной робы. Обычная одежда. Невольно отмечаю покрой, высокое качество. Видно, что это хорошие вещи. И часы на массивном запястье от известного бренда. Такие в магазине не купить.
Только под заказ. Хотя здесь нет ничего удивительного. И раньше чувствовалось, что Резник непростой человек. Опасный. Влиятельный.
Мой телефон наконец ловит связь. Сразу же набираю родителей.
— Тая, доченька, ты как? — тут же слышится взволнованный голос мамы. — Столько дней тишина, мы уже с папой за тобой сами ехать собрались.
— Мам, все нормально, — очень стараюсь, чтобы голос не дрогнул. — Я же говорила, связь может пропасть.
— Да, знаю, но меня вчера весь день трясло и крутило, — говорит мама.
— Я места себе не находила. Да и папа на взводе. Вот мы и решили, нужно поехать в ту деревню. Это же дурдом просто. Сколько не набираю — абонент вне сети.
— Мам, я уже сама к вам еду, — улыбаюсь. — Мне практику раньше срока закрыли. Все, буду через пару часов.
— Ой, Тая, — по голосу слышу она чуть не плачет.
— Мама, ну ты что, — и сама губы кусаю, чтобы не разрыдаться. — Все хорошо. Мам? Ты слышишь?
— Да, Таечка, да. Просто знаешь, такая тяжесть на сердце была. Я с ума сходила.
А теперь вот ты позвонила — и отпустило. Доченька, ну тяжело нам без тебя.
Хорошо, что мои родители никогда не узнают правду. И хорошо, что все уже позади. Пройдет время, и я сама начну думать, что никакой тюрьмы не было. Очень на это надеюсь.
Завершаю разговор и прячу телефон обратно в сумку.
— Он тебя не тронет, — говорит Резник.
И я ему верю.
***
Проходит несколько дней. Как хорошо, что я уже дома. Здесь становится легче. Начинаю потихоньку отходить.
