Прохлада хлещет мою кожу извне, а похоть сжигает меня изнутри. Игнат сверху, трется об мой живот своей дубиной, пугает до дрожи, но тут же вылизывает страх языком. Целует, целует, не дает даже мыслить рационально. Мое тело вжато в кожаное сидение, его руки по обе стороны от моей головы, упираются в подголовник, напряженные до предела. А самое главное, я буквально тону в его запахе, в тактильном наслаждении. Каждый участок тела, кажется, занят мурашками, предвкушением, которое, словно алкоголь, с каждым шагом пьянит сильнее.
Он отрывается от меня, смотрит жадно, пока я рвано дышу, пытаясь прийти хоть немного в себя, пытаясь осознать каждую секунду происходящего, потому что мне чертовски все нравится. Нравится его вид над собой, нравится, что мы в центре города в запертой машине, и кто угодно может пройти мимо.
– Знаешь, – не выдерживаю я напряжения, – мы как будто под плащом-невидимкой.
Он сжимает челюсти, смотрит строго.
– Оль, я тебя сейчас трахать начну, а ты о детской сказке?
– Ну, Игнат, – обнимаю его, чуть в спине прогибаясь.
– Ты только представь, мы в центре города, мимо идут люди, но не видят того, что мы делаем.
Игнат вжимается в мой лоб, такой же влажный, как и его.
– Ну покажи, – кивает он на член, который покоится на моем плоском мягком животе. – Что бы ты делала.
Я тут же отпустила одну руку и обхватила член пальцами. Черт, какой твёрдый. Словно труба, обернутая бархатной тканью. Неловко посмотрела в глаза Игната, но снова опустила голову.
Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как дергается в моих руках этот зверь, как пульсирует, как на самом кончике формируется влага. Во рту скапливается слюна.
– Вытащи язык.
– Что?
– Язык вытащи, – требует он хрипло, и я достаю, чувствуя, как по нему тут же слюна бежит. Так стыдно, что между ног начинается бурление, я ерзаю задницей, чувствуя, как там растягивается по коже сидения влага.
– Кажется, я пометила твою машину.
Игнат хмыкает и толкает палец одной руки мне в рот.
– Ты и меня пометила, Дикарка. Соси палец и води рукой по члену.
Я выполняю его указания, плавлюсь изнутри, чувствуя, как стреляет между ног, которые я раздвигаю шире.
– Еще шире.
Он чуть сползает вниз, сгибает колени. Наверное, ему жуть как неудобно, но скорее всего плевать, потому что он сжимает челюсти и дает новое указание.
– Сама вводи в себя член.
– Сама? – мычу я с пальцем во рту.
– Ну конечно, чтобы ты потом не говорила, что я насильник.
