– Игнат, прости, – она снова подошла, реветь начала, а мне не жалко, мне нагнуть и трахнуть ее хочется, а потом пинком под зад выгнать. Нашла тоже, за кого впрягаться, за брата, который наркотики толкает.
– Ты знала, что брат здесь ошивался?
Она сглотнула. Кивнула, еще больше взбесила.
– Как давно?
– С самого начала, но я правда не знала, что он замешан в каких-то делах! Честно!
– Или просто решила закрыть на это глаза. Всегда удобнее думать, что ничего не знаешь, верно, Оля?
Она отшатывается, словно этим жёстким Оля я ей приговор подписал.
Наступаю, чувствуя, как меня накрывает злость вместе с возбуждением. Сейчас она уже не будет строить недотрогу, сейчас она сделает все, что я ей скажу. Но именно в этот момент звонит Зотов.
– Да?
– Игнат, сколько лет, сколько зим.
– Дело есть, – сквозь зубы. Столько лет, а меня все еще злит, как он увел у меня Алину. – Встретиться можешь?
– Могу, конечно. Жаль, что звонишь ты только по делу.
– Тебя же, дурака, берегу для Алины.
– Кстати, мы тут чуть не развелись, но не радуйся слишком сильно, она просто третьего сына решила Игнатом назвать.
Внутри что-то лопается, но вместо радости начинает колотить от обиды и злости. Мне плевать. На всех баб плевать. В особенности на ту, что изменяла под носом, и особенно на ту, что предала, и теперь боится моего вердикта.
– Рад за тебя. Так что насчет встречи?
– Понял, ты непробиваемый. Давай в «Козе дерезе», в Приморском. Доедешь?
– Буду через час там. До встречи.
Выключаю телефон и иду к выходу.
– Сиди здесь и жди меня, – говорю, не глядя на нее, и закрываю дверь в кабинет. Сначала с проблемами разберусь, потом уже с ней.
Глава 21. Оля
В тишине слушаю, как закрывается дверь на ключ, как по коридору раздаются тяжелые шаги, и судорожно вздыхаю. Всхлип. Руки к лицу. Как же больно. Больно видеть в его глазах презрение. Острое разочарование. А на что я надеялась, что он решит все и не заметит твоего предательства. Обнимаю себя за плечи, ощущая, как стало холодно. На душе. В помещении.
Иду в его каморку и сажусь на кровать, складываю руки на коленях. Не двинусь с места. Еще раз все объясню. Хотя что объяснять. В голове образы глумливо смеха бандита и моих отчаянных криков. Я не хотела, не могла, просто не могла предать Игната, но оказалась позорной трусихой, которую раздели до гола и просто испугали до полусмерти, избивали и без того избитого брата. Этому Захару нужен клуб, и он сделает все, чтобы его забрать, не будет гнушаться ничем.
