– Любовь? – пытаюсь я привести себя в чувства и вспомнить, что он только что ясно дал понять, что просто меня хочет. Вот прямо сейчас без каких-либо планов на будущее. Такие как он не становятся верными мужьями, с такими нужно иметь только одни отношения – профессиональные, как бы сильно меня при этом не колбасило от его близости.
– Не ругайся при мне, – усмехается он и даже руки убирает и идет к бару, и что-то наливает. Ненавижу алкоголь, хотя и работала с ним много лет. Он может сейчас налакаться, снова ко мне прикоснуться и начать настаивать, а он настолько совершенный на вид, что я могу и не устоять.
– А вы знали, что пьете мочу бактерий?
Он тут же выплюнул всю жидкость, которая у него была, шумно откашлявшись.
– Ты как че-нить ляпнешь.
– Мысли вслух. И это, кстати, правда.
– Ты – чума на мою голову. Секса не даешь, про алкоголь любимый гадости говоришь, всех удовольствий меня лишила.
– Ну зачем вам я, если секс можно получить с любой.
– В том-то и дело, что не с любой. Но думаю, и ты долго не сможешь сопротивляться, – усмехается он и снимает с себя мокрую футболку, играет мускулами, под аккомпанемент моего влажного взгляда.
Ну почему он такой шикарный, ну почему я не могу как собственная мать просто поддаться порочному желанию, хотя бы пальцами провести по этим кубикам.
– Осознав, что вы как сексуальный объект мне не интересны… – с трудом разлепляю губы, а он смеется. – Вы потеряете ко мне интерес.
Он уходит в свое логово, все еще смеясь, а я отворачиваюсь к ноуту, чувствуя, насколько влажным стало белье.
Надо, похоже, с собой носить сменное теперь. Вынуждаю себя снова приступить к работе, а спустя пару минут слышу шаги за спиной, а затем шепот прямо в ухо – обжигающий, сексуальный.
– Врушка. Но это даже интересно. Но дольше пары дней ты не продержишься, потому что, – его рука совершенно бесцеремонно ложится мне на бедро и сжимает его пальцами так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не заелозить. – Ты уже мокрая. Признайся.
– А если через два дня я все еще буду девственницей? Повысите мне зарплату?
– В каком отверстии? – вторая рука ложится на щеку, а большой палец нажимает на губы, вынуждая раскрыть их и принять солоноватый палец в рот.
Черт, ну проснись же ты, Оля! – Я, например, очень люблю трахать в ротик. А у тебя он очень сладкий.
Я прикусываю палец резко, сильно, так, что он отдёргивает руку и искусно матерится.
– Во всех отверстиях, Игнат, как вас там.
– Олегович я, Олегович.
