Но Оля не может не понравится, особенно завернутая в белый шелк словно в простыню с накинутой на плечи кожанкой. Идеально.
Она будет отлично смотреться на байке, который стоит в паркинге ресторана. Именно на нем после банкета мы махнем в аэропорт. А на самолёте на острова, где проведем две незабываемые недели, пока тут все уляжется.
Я еще никогда не видел Ольку счастливее. И с гордостью могу назвать ее своей женой.
– Брюхатая поди, – снова выпивает Зотов. Все-таки расплылся он от «счастливой» семейной жизни."
"– Ну мне не нужно делать бабу беременной, чтобы она согласилась выйти за меня, – подмигиваю ему, а Камиль ржет.
Он давно в Питере не живет, но мы продолжаем общаться. Один из тех котов, которые устали гулять сами по себе и остепенились. Вон и Лида красотка стоит, с Олей о чем-то шепчутся. Я даже за ней ухлестывал как-то на собственной даче. Кто ж знал, что именно я стану тем катализатором, который позволит Камилю понять, что он не может без Лиды своей.
А что у меня случилось катализатором? Почему я так легко пустил Олю в свою жизнь, почему так просто простил предательство.
Хотел секса? Я бы и так его получил. А может потому что Олька так же болела клубом, как это делал и я. Выкладывалась на полную, показала, что не гордость и работа для нее превыше любых денег. Хотя с самого начала могла бы пойти по простому пути и стать моей любовницей.
Да, наверное, дело в стержне, который я так редко наблюдаю в женщинах. Им проще под бочок мужика пристроиться и не думать ни о чем. А Оля еще и за брата впрягалась.
Ну и не будем забывать о том, как быстро она входит в порочный вкус наших игр. Как легко ее тело отзывается на мои ласки. Я легко представляю, как где-нибудь перед самым аэропортом я остановлю байк и трахну ее прямо на нем. Подниму чудесное платье и всажу член с размаха, пока где-то рядом будут проезжать ничего не ведающие люди в своих машинах. Мне нравится трахаться вот так, когда ты вроде у всех на виду, но на самом деле тебя никто не видит.
– Игнат, а это что за хрен с букетом.
Кто бы мог подумать. Виталик нарисовался. В костюме, с розами. Выкинуть бы его за шкирку, да совесть не позволяет. Тем более Оля сама его тащит ко мне.
– Ты посмотри, кто объявился! – радуется она как ребенок и на ухо мне шепчет. – Он больше с Абрамовым не работает, представляешь?
– Ну да, зачем он ему, второй сестры, за которую некому заступиться, же нет, – на рукопожатие не отвечаю. Оля дуется.
– Пусть он с нами поедет.
– Не обсуждается.
