Новый шлёпок, сильнее, захват ягодицы в кулак, чтобы не дергалась и резкий рывок вперед, чтобы заполнить ее до упора.
– Бля… – рвется стон, а она скулит, словно вырваться пытается, но куда она теперь от меня. Такая узкая, маленькая, тесная, идеально горячая, словно шоколад растопленный, который на языке растекается. И я растекаюсь, в этот момент, наверное, готовый на все, только чтобы никуда от меня не делась.
– Ты хотела, чтобы я был первым… – еле выговариваю, держа член глубоко внутри. Блять, как охуенно…
– Да, – часто дышит, глаза закрыты, тело напряженно.
– А я хочу, чтобы я у тебя был единственным, – наклоняюсь, закусываю кожу на плече, приводя себя в движение. Наращиваю темп в диком желании наполнить ее собой до отказа. Толкаюсь все чаще. Почти остервенело, выбивая влажные стоны, действующие похлеще афродизиака. Хочется больше, хочется сильнее. И я потакаю себе, вдалбливая Олю в край стола снова и снова. Черт, как же это круто, как же сильно и хорошо не сдерживаться, не думать, просто чувствовать себя в ней.
Ломит кости от ощущений.
Закрываю глаза, сам накрывая ее ладони, двигая стол к самой стене. Он бьется об нее в том же яростном ритме. Стук. Стук. Стук. Этот ритм в такт сердцебиению, готового разорваться от секса. Еще. Еще. Еще.
Я думаю, но вдруг слышу снизу тот же звук.
– Еще, господи, еще! – она кричит, а меня штормит, размазывает. Член в раскаленных тисках стягивает. Я гортанно выдыхаю, чувствуя, как Олю просто трясет подо мной.
Именно в тот момент, когда я заполню ее до краев.
Прихожу в себя через минуту.
– Игнат, вот теперь больно, ты меня сейчас раздавишь.
– Вот так и бывает, всю душу выворачиваешь, всех сперматозоидов отдаешь, а ей тяжело.
Открываю глаза, вытаскиваю член, с каким-то безумным удовольствием смотря на то, как белёсые капли стекают по обнаженным ногам.
– Смотрел бы и смотрел.
– Я вот боюсь, как бы еще кто-то не посмотрел…
Я даже оборачиваюсь, но вздыхаю с облегчением.
Специально дверь закрыл.
– Вряд ли. Я дверь закрыл.
– И на том спасибо, – поднимаю ее, прижимая к животу, целуя влажную от испарины шею. Провожу пальцами по местам, где она в стол вжималась.
– Больно?
– Мне нет. А тебя нужно осмотреть, – она поворачивается. Смотрит на мою руку, с которой, опа, капает кровь. Да, Захар выстрелил в меня, но пуля прошла по касательной. Я на адреналине даже не понял, как поранил руку.
