Тем более, что самолёт, начав движение, принялся потихоньку разворачиваться.
Дашка касается моего плеча.
– А ты не обидишься?
– Нет.
– Точно?
– Даш, – вновь поворачиваюсь к ней, – тебе что, всё–равно с кем спать?
– Нет, конечно, – с видом оскорблённой невинности отвечает она.
– Даш, честно, я просто поражаюсь тебе. Ты же всегда была здравомыслящей, неглупой девчонкой. Тебе голову вскружило его богатство? Вся эта роскошь?
– Так, Ксюх, – хмурится она. – Давай я тебе кое–что расскажу. Чего ты не знаешь.
Пожимаю плечами.
– Расскажи.
Вижу, что стюард направляется к нам. Как–то автоматически напрягаюсь. Дашка тоже обращает на него внимание.
– Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности, – учтиво склонив голову, произносит он. – Мы скоро будем взлетать.
Пристёгиваемся. Я, кивнув, молча. Дашка, одарив стюарда обворожительной улыбкой и сказав ""Без проблем! А можно нам соку?"".
Стюард сообщает, что чуть попозже – обязательно. И уходит обратно, туда, где стоял.
За иллюминатором проплывает аэродром и здание аэропорта вдали.
Самолёты, автобусы, какая–то спецтехника, люди в рабочей форме. Солнце спряталось за облако и сейчас уже очень чувствуется, что наступил вечер. Интересно, что бы я сейчас делала, если бы Аллигатор не приехал за мной в посёлок? Наверное, валялась бы на диване с телефоном. Читала бы что–нибудь. Тихо вздыхаю.
– Так вот, Ксюх, – Дашка вновь привлекает моё внимание. – Давай я тебе кое–что расскажу.
– Давай, – пожав плечами, безразлично отвечаю я.
– Знаешь, Ксю, когда мама по сути выгнала отца из дома, и папа потом ушёл к другой женщине, мама заявила мне, что она и без мужика прекрасно выстроит нашу с сестрой жизнь. У неё есть крутая работа, она, если помнишь, замдиректора производства, и она в состоянии поставить нас с Машкой на ноги и всё такое прочее.
Внимательно её слушаю. В Дашкиных глазах сейчас нет ничего кроме тоски и обиды.
– Так вот. Первые два года, считай, мы маму больше не видели. Приезжала поздно, дома занималась работой.
Стол, заваленный бумагами, два компа, сидела за ним порой до двух–трёх часов ночи. И всё, что её волновало – это заработок денег. При этом всё, что я слышала от неё, когда говорила, что мы даже не ходим никуда вместе, что я – эгоистка. И это при том, что все, вот абсолютно все, Ксюх, домашние дела были на мне. А я ведь ещё в школе училась. А за двойки и тройки мне от матери влетало. Она говорила, что я её позорю перед всеми.