Один из громил отвесил ей пощечину, и бедняжка повалилась на землю.
– Суки, что творят! – сдавленно прорычал Кротов. – Вадим, это могут быть наши ребята.
Капитан до боли закусил губу. Он не имел права вмешиваться. Это означало бы испортить все дело. Атаковать глупо, потому как карателей слишком много, стрелять издалека – полная чушь. Остальные тоже это понимали, злобно пыхтели, грызя травинки.
А на пустыре продолжалась расправа. Непонятно, чем эти трое насолили карателям, но глумились над ними азартно и со вкусом.
Пинали, били по почкам. Мужчины прикрывали женщину, но их с гоготом отбрасывали в пыль. Какой-то подонок схватил несчастную за волосы, принялся вертеть вокруг себя. Ублюдки ржали в полный голос, острили, мол, всех этих тварей надо вывести на околоземную орбиту.
Вояк на пустыре скопилось не меньше десятка. Половина участвовала в забаве, остальные наблюдали, отпуская замечания. Пленники в долгу не оставались, покрывали своих мучителей крепким матом.
Все кончилось внезапно и страшно.
Мужчин поставили на колени, прижали стволы к затылкам. Наступило молчание, даже женщина перестала кричать. Кошмарное состояние, когда не знаешь, выстрелят или нет. А если выстрелят, то когда? Сколько времени в запасе на то, чтобы подготовиться к смерти? Лучше уж в лицо смотреть!..
Вадим был уверен, что каратели не выстрелят или пальнут мимо. Прогремела очередь, и мужчина повалился с раскроенным черепом. Взвизгнула женщина, опять ударили выстрелы, и второй несчастный отправился за первым.
– Товарищ капитан, что же они творят? – проговорил потрясенный Илья Елисеев. – Неужели стерпим?
Толпа разразилась каким-то первобытным ревом. Обмякшую женщину швырнули на колени, ее голова поникла. Перед ней возник самый натуральный палач, кряжистый тип с засученными рукавами. Он широко расставил ноги и взмахнул чем-то вроде мачете или длинного тесака. Лезвие совершило пару круговых движений и с силой обрушилось на женскую шею.
Толпа гудела, улюлюкала. Мол, Тарас, ты мало каши ел, да и вообще мазила.
Палач нанес второй удар!
Елисеев издавал какие-то подозрительные звуки. Данилевский оттянул затвор.
– Отставить! – зашипел Вадим. – Мужики, не надо. Перестрелять их мы все равно не сможем. Далеко, успеют разбежаться. Дело провалим, людей наших загубим. Не уйдет эта фашня, мы им все припомним!
– Как же так, товарищ капитан? – с заиканием спросил Елисеев. – А если это наши, из конвоя?
Оставалось надеяться, что это не так.
