– Майор улыбнулся, а вот капитан Архипов с этой минуты стал задумчивым и нахохленным.
– Едем по Днепровской области, – объявил Ершевич, часто сверяющийся с навигатором.
Он ушел с основной трассы на второстепенную дорогу, и автобус снова затрясся, как на вибростенде. По обочинам дороги простирались опрятные леса, всюду голубели реки и озера. Приметы войны постепенно сходили на нет. Дорога снова влилась в шоссе.
Вскоре показалась деревня. Въезд в нее венчал гигантский лоснящийся плакат. Президент Украины радушно пожимал руку своему американскому коллеге, безусловно, лучшему другу всех граждан незалежной.
Позади трепетали два флага – желто-голубой и звездно-полосатый.
В ста метрах от плаката у обочины мялись две девицы с длинными косами и в коротких юбках. Они явно находились на работе, призывно махали, знаками предлагали взять их на борт.
Усатый Кротов задумчиво пробормотал:
– А что, в натуре, подбросим девчат, а то стоят на жаре, бедненькие."
"Это заявление вызвало взрыв гомерического хохота, реплики про секс-туризм на Украине и облико морале российского спецназовца.
На другом конце деревни бабушки, сидящие у обочины, продавали сметану, молоко и прочую снедь, пригодную для автолюбителя. Майор приказал Ершевичу остановиться. Даже выносливый российский боец должен питаться трижды в день. Спецназовцы шелестели гривнами, выданными им на дорожные расходы, выходили на обочину, изображая из себя дико уставших и смертельно раненных. Бабушки их жалели, но цены держали драконовские.
Потом бойцы, по-прежнему прыгая на ухабах, наслаждались свежими деревенскими яствами.
Они пили сырые яйца, закусывали почти не соленой брынзой, салом с чесночком и на всякий случай дополняли это великолепие обеззараживающими таблетками.
Проверок на дороге почти не было. Спецназовцы дважды проезжали посты, и никто их не останавливал. Но на третий раз пришлось притормозить. Дорогу преградил шлагбаум. В автобус всунулся молоденький офицер с лейтенантскими погонами, узрел изможденных собратьев по оружию, пребывающих в гнетущей рефлексии, смутился, козырнул и спрыгнул на обочину.
Уже темнело, когда автобус снова съехал с трассы и покатил по щебеночной дороге. В стороне остался бетонный забор какого-то унылого производства. Дорога втягивалась в сумрачный осинник. Люди перестали разговаривать, настороженно озирались.
Водитель ехал по навигатору и вполголоса сообщал старшему группы о своих маневрах. Мол, входим в нужный квадрат, областной центр остался на севере.
