– Вас не очень напрягает отсутствие туалетной бумаги и белоснежного фарфорового друга?
– Не волнуйтесь, Тина Валерьевна, – прокряхтел из гущи репейника Минько. – Здесь удобно, все оборудовано по последнему слову сантехники. А вам еще не надоело корчить из себя рыбу-бензопилу? Посочувствовали бы лучше.
Уже уплотнялись сумерки, когда они продолжили марш. Навигатор показывал, что группа находится в нескольких верстах от села Луговое. Темнота сгущалась, люди от усталости и голода еле волочили ноги."
"Глубокий овраг, прорезающий осинник, выглядел удобным местом для ночлега.
Видимость еще не пропала. Вадим лихорадочно рубил ножом ветки с листвой, вырывал лопухи, а Минько, обливающийся по́том, сбрасывал все это в овраг.
Днем было жарко, но ночью пришла прохлада. Тина вертелась, закапывалась в листву, облегченно постанывала. Она свернулась в клубок и засопела. Минько пристроился неподалеку от нее и почему-то стыдливо покосился на Архипова. Екатерина прилегла в стороне от них, замоталась в лопухи.
Вадим видел, как ее глаза поблескивали в темноте, а потом перестали.
Она их закрыла. Помявшись, он подошел к ней, снял камуфляжную куртку и укрыл женщину. Катя проворчала что-то невнятное, отвернулась.
Капитан опять помялся и опустился на землю в паре метров от нее. Катя, похоже, перестала дышать. Архипов с тревогой прислушался – нет, все в норме. Он стал устраиваться на жиденькой подстилке из травы и веток.
– Не подходи ко мне, – проворчала докторша.
– И не думаю, – заявил Вадим, лег на спину и стиснул автомат обеими руками, прямо как часовой на посту у Вечного огня.
– Не думает он… – Катя фыркнула.
Несколько минут они прислушивались к лесным звукам. Шуршала листва под напором тихого ветерка, где-то в чаще ворчала сова. Наступила ночь, темная и глухая.
Женщина зашевелилась и тихо прошептала:
– Ты поступил подло. Тогда, давно…
– Очень давно, Катюша, – отозвался Вадим. – До сих пор не по себе, как вспомню. Молодой был, горячий, любил тебя очень. А ты меня коленом под зад, вот и вскипел.
Извини, если жизнь тебе сломал.
– Да, с тех пор я слегка контуженная на личном фронте. С тем женихом не срослось благодаря твоим молитвам. Вышла замуж за первого встречного, им оказался врач из Боткинской больницы. Дочка родилась, потом муж запил, с работы ушел, перебивался мелочовкой в какой-то частной клинике, но тоже не удержался. Озлобился на весь мир, а мне почему-то жалко его. Сама пашу как пчелка, на двух сменах в госпитале ветеранов войн.
