Но традиционный стих и психологический реализм – худшая из возможных комбинаций – решительно вышли из употребления.
– Кто ты такой, чтобы это решать? Любая форма хороша, если автор хорош.
– Позволь, дитя, тебе не поверить. Сколько тебе лет? Семнадцать. Вернемся к этому разговору, когда ты осознаешь, что некоторые формы попросту исторически невозможны. Вот станешь ты писательницей и замахнешься на длиннющий гибрид Пруста с Джордж Элиот – тут-то он и вывернется у тебя из рук, слова начнут гнить и распадаться, а живые люди превратятся в заполошные марионетки.
– К твоему сведению, писательницей я не стану.
– С чем тебя и поздравляю.
– Но может быть, если попробовать, как Расин…
Уилки не ответил. Фредерика подозревала, что он Расина не читал: не мог же он, в самом деле, быть всеведущ. А еще подозревала, что Уилки, как и она, не любит признаваться в невежестве. Это она в каком-то смысле уважала. Она уважала в нем и повальное отрицание авторитетов. Конечно, Уилки во многом лишь следовал духу времени, но вместе с тем он действительно стремился к точному выражению вполне разумных мыслей…
И все же Фредерика поспешила удалиться.
Ей предстояло произносить реплики, написанные Александром, и размышления о литературном старье не пошли бы ей на пользу. Не время было сейчас оценивать пьесу. Любопытно было другое: критикуя принципы Александра, Уилки не пытался критиковать его лично и ее не подталкивал к этому. В его голосе звучала модная стервозная нотка, но сам он стервятником не был.
Александр наблюдал за приехавшими критиками.
В прошлый раз они в большинстве своем были к нему достаточно добры и узрели некий потенциал в «Бродячих актерах». Их прибытие на премьеру «Астреи» было более массовым и заметным, поскольку они, договорившись, обеспечили себе собственный транспорт. Потом Александр увидел Поттеров. Билл по неясной причине послал билеты Дэниелу и Стефани с припиской, что семья полагает быть в полном составе. Александр, решивший, что невыносимо будет сидеть рядом с Лоджем или даже с главной костюмершей, забрался в угол на самый верх, и теперь семейство Поттер двигалось прямо на него.
Первым достиг его Дэниел, быстрый и нескладный. Дощатая конструкция чуть покачивалась под его весом. Последним брел Маркус. Вот он поднял взгляд, тут же снова опустил и споткнулся. Билл в расстегнутой на шее рубашке недовольно зарычал на сына. Большинство премьерной публики, не исключая Александра, были в смокингах.
– Мы вам не помешаем? – спросил Дэниел.
– Нет-нет, что вы.
