Лукас задумчиво пробовал треугольное лезвие скальпеля на обтянутом резиной пальце. Потом махнул рукой в сторону банки, кишевшей белыми червями:
– А у этих господ внутренности слишком простые и все одинаковые – не погадаешь. Низкие черви. Я червь низкий, но необходимый. Собираю вот их для четвертого класса: низшая ступень познания. У червя много назначений, и служить материалом для вивисекции в четвертом классе – не самое важное из них. Впрочем, червей в мире хватает, а я хочу все оставить в порядке, прежде чем…
– Прежде чем что? – осмелился спросить встревоженный Маркус.
– Прежде чем случится то, чему суждено. Что-то случится, Маркус, и в скором времени. Мне уже были несомненные знаки: я тебе расскажу. Например, я знал, что ты сегодня придешь.
Это вполне могло быть правдой, но в голосе учителя уже не было той победительной уверенности, с какой утверждал он, что все предопределено. Лукас выглядел нехорошо: серое лицо, блестящие кудри поникли, лоб и подбородок блестели липким потом. Маркус хотел уйти, но знал, что не должен.
– Пойдем ко мне? – предложил Лукас. – Нужно подготовиться к предстоящему, чем бы оно ни обернулось. Мне были знаки, что я впустил в мир некие силы. Во внешних сферах идет противостояние – это моя вина, моя ошибка. Дефект в мыслящей ткани – от него может быть великое благо или великий вред. Пойдем. Пожалуйста! Ты должен все узнать, на случай если…"
"Маркус согласился. Лукас радостно потер руки в скрипучих перчатках и шлепнул в банку новую горсть трупиков.
Маркус оглядывался, вспоминая самое начало, тот день, когда мучительный свет загнал его сюда. Он смотрел на кучки позвонков, на эмбрионы в банках, на анатомические плакаты с Мужчиной и Женщиной. Что-то в них показалось ему странным. Он пригляделся: из каждого плаката был аккуратно вырезан кусок, изображающий гениталии. Там, где тела были представлены в разрезе, отсутствовали семенные пузырьки, фаллопиевы трубы, весь сборчатый, извивистый, гроздистый аппарат продолжения жизни. Получились ровные квадратные отверстия, окошки, за которыми виднелась ранее скрытая, не выгоревшая на солнце стена.
Маркус глянул на учителя, ни минуты не сомневаясь, что это его работа. Лукас тем временем свернул тряпичный чехол с инструментами и ловко убрал в белый карман халата. Расставил на полках влажные банки и поманил Маркуса: пойдем.
В своей башенной комнатке Лукас долго осматривал то подушечки на креслах, то карнизы, то еще что-то. Маркус неловко стоял в дверях.
