Следом на манер прислужника жреца шел Маркус, и в корзине у него были термос и бутылка с водой, пластиковые стаканчики, хлеб, мясо, яблоки, сладости и вино…
– Здесь нам не дадут ничего сделать, – сердито шептал Лукас. – В конце концов, можно провести эксперимент и поблизости, просто в поле. По крайней мере, будем одни. – Он кивнул в сторону девочек, которые, строя рожицы и хором вопя старинный стишок, играли в Тома Тиддлера[293] и казались при этом воплощенными радиопомехами.
– Зато, может, мы случайно выберем как раз то место, где был коровник Кэдмона и куда Ангел спустился, – легкомысленно заметил Маркус.
– Это, должно быть, та же трава, которую щипали его коровы, – вполне серьезно ответил Лукас.
– Не совсем та же, – возразил Маркус.
– Но и не совсем иная, – сказал Лукас, поддергивая слишком свободную штанину и перекладывая корзину из одной горячей руки в другую.
Они двинулись вдоль края скалы, мимо полевой метеостанции и ее простенького садика.
Спустя некоторое время нашли отличное место, достаточно защищенное от ветра: вместо жесткой травы и лохматого лилового короставника там пышно раскинулись целые заросли лютиков, подернутые, как дымкой, белым кружевом дягиля. Среди такого богатства трав Маркус вспомнил о своей астме, сделал пробный глубокий вдох, чихнул от пыльцы, но не почувствовал внутри движения механизма, вызывающего удушье или припадок.
Разве что некую оторопь от столь густо окружившей его растительной жизни. Эхом донеслись голоса девочек:
Перелезем Томов тын —И тихонечко сидим.Отвернется старый Том —Злато-серебро берем.Маркусу вспомнилась песенка, что пели в детстве:
Лютики нам золото, дягиль серебро —В царстве у природы не сочтешь даров.Лукас вытащил из корзины шотландское покрывало и раскинул поверх лютиков, но они не пожелали пригнуться и топорщились под тканью, словно бы повисшей невысоко в воздухе.
– Начнем, – сказал Лукас. – На пустой желудок, как на Оджеровом кургане.
Несмотря на странные события прошлого раза, Маркус ничего особенного не ожидал. Ему казалось, что слишком уже человеческая, земная точность и решительность Лукасовых планов уменьшают их шансы. Он опасался немного, но лишь того, что его заставят делать нечто смехотворное или совсем уж нелепое.
