В скором времени Уилки составил из мальчишек октет игроков на бутылках, а затем и целый оркестр, сочетая большие и малые сосуды от шампанского, сидра, пива и виски. К духовым он добавил ударные из тех же бутылок, обогатив звучание щебетом, пением и вздохами. Позже инструменты погибли в дикой какофонии, к огорчению многих музыкантов, но покамест Александр на том конце террасы кивал и отбивал такт ногой. Антея потряхивала роскошной гривой волос и красиво поводила руками. Томас Пул нашел полную бутылку «Гиннесса», долгим залпом осушил ее почти до дна, заахал филином, и дуэт превратился в трио.
Плеяды хихикали. Под конец Александр в танце провел Дженни вдоль террасы в Большой зал. Плеяды порхнули следом. Фредерика, немузыкальная и неуклюжая, осталась на попечении Кроу, который, по-военному сунув свой жезл под мышку, предложил ей руку и ввел в зал.
Кроу разливал горячительное. Макс Бэрон, сидя на столе, читал плеядам лекцию о тайне «Гамлета», в котором он, кстати, сыграл Клавдия и был весьма отмечен. Александр и Дженни сидели рядом на приоконном диванчике.
– Что, черт побери, шептало тебе это существо? – спросил Александр. Уилки как раз с большой помпой подносил Марине Йео большую чашу вина.
– Он сказал: «Вот подожди, сейчас я просуну руку!» Но это все глупые шутки…
– Уилки был, помню, премерзким мальчишкой.
– Он уже не мальчишка. И не мерзкий. Но не стоит воспринимать его всерьез.
Дженни вся порозовела от счастья: вернулись сладкие первые дни. Александр сжал ее руку.
– …И я понял! – восклицал Бэрон, обращаясь к плеядам.
– Я понял, как дважды два, что Клавдий совратил Офелию еще до начала действия. Так все приобретает смысл. Это в нем зачаток гнили, это ему она поет в четвертом акте…
Он встал на зов, был вмиг готов,Затворы с двери снял;Впускал к себе он деву в дом,Не деву отпускал[284], —чистым, холодным сопрано пропела вдруг Антея Уорбертон, неприятно поразив Фредерику.
На миг наступила полная тишина, потом хором хихикнули плеяды.
– Именно, – припечатал Бэрон. – И она поет это ему – королю Клавдию! В последний раз походя предает бедного Гамлета…
– Которого там нет, – мрачно перебила Фредерика.
– Не в этом дело! Что-то подгнило, и Клавдий…"
"– Этого не может быть, – сказала Фредерика.
– Я понял: когда она пришла петь со своими цветами, Клавдий знал, о чем она!.. Ее нужно играть и молодой, и старой, этакой девушкой-вамп. Она знает, что за всем тут – Клавдий и что она – его творение.
– Потрясающе! – ахнула Антея.
– Вот ведь глупость.
