И вообще, пора бы стать нормальным опекуном и защитой, а не перенимать качества главного героя фильма ""Милые кости"". Хотя Джорд Харви точно бы оценил мою тягу к малолетним!
Юля встала на пол и кошечкой поползла к моим ногах, параллельно включая свой обольстительный, как сама она считала, взгляд. Единственное, о чем подумал в этот момент — ее белые брюки испачкаются. И все. Никакой реакции, а главное — эрекции. Охренеть!
Юля замерла у моих брюк и положила свою ладонь на коленку, медленно пробираясь рукой все выше и выше.
Я ожидал хоть что-то. Но нет… Совсем ничего. Впервые, твою мать!
Наконец, ладошка достигла паха и осторожно погладила ширинку, прежде чем расстегнуть ее и замереть. Девушка молча закусила губу и немного растерянно уточнила:
— Устал, да?
Я и сам не понимал, что происходит? Неужели в двадцать семь лет пришел конец?! Импотенция, мать его?!
— Нет, не устал, — честно признался я и сжал ее рукой свой член.
— Просто ты плохо стараешься. Какой тогда от тебя толк?
Она хмыкнула и скрыла обиду за опущенным взглядом. Ее рука ритмично двигалась вверх-вниз, я а пытался разбудить в себе хоть каплю мужика. Но нет. Чего-то не хватало…
— А как же чувства, Марк? Тебе нужен только секс от меня? — обижено прошептала она и мне с трудом удалось не расхохотаться.
Чувства? Серьезно?! Она ведь совсем не чувственная, не такая, как… Закрыв глаза, я вспомнил взгляд Алисы, извивающейся в моих руках в клубе. Словно нет ничего в мире, кроме этого момента. Словно я единственный, кто ей нужен и чего она хочет.
Сцепив зубы до противного скрежета, вдруг представил, что достанется тому, кого она на самом деле захочет. Охренеть… Ведь этот взгляд хуже, чем изнасилование, и лучше, чем признание в вечной любви и верности…
— Получается! — радостно взвизгнула Юля, а я вдруг понял, что хочу только Ее.
Алису и только Алису. Еще два дня назад секс с девушками воспринимался мною на уровне мастурбации. Плевать, горят ли ее глаза, есть ли в них обожание… А сейчас… Казалось, а если ли смысл трахать кого-то без чувств? Нет. Нужно срочно выкидывать эти мысли из головы, а то превращусь в монаха.