Шумаков поскользнулся на ступеньке, чуть не упал, она подняла голову и посмотрела на него.
– Он пришел поздороваться, – сказала она про пса. – Про жизнь рассказать.
– Рассказал? – спросил Шумаков глупо.
Она кивнула. Ее замшевая перчатка с тонкой золотой цепочкой на запястье была в мокрой собачьей шерсти.
Ветер налетел, приналег, пес зажмурился и отвернулся.
Катя поднялась и посмотрела на Шумакова.
– Вы хотели меня видеть? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – выпалил Шумаков, ужасаясь тому, что говорит, – просто я хотел сказать вам, что ваш дед был чудесный человек.
Изумительный.
Катя погладила подсунувшуюся собачью башку.
– Это точно, – сказала она задумчиво. – Вы только за этим меня позвали?
Шумаков кивнул.
В жизни не попадал в такие идиотские положения.
Пес переступил передними лапами. Совсем замерз, наверное.
– Поехали? – вдруг спросила Катя Рождествина, телевизионная ведущая. – Вы мне поможете его вымыть. На маму никакой надежды, и живет она далеко.
– Кого… вымыть? – не понял Шумаков.
– Его, – и она кивнула на пса. – Смотрите, какой грязный! Как же он будет в квартире жить?
– Вы хотите?..
– Его зовут Гриша, – торопливо перебила Катя. – По-моему, именно так его и зовут. Как вы думаете?
Шумаков посмотрел на пса. Пес посмотрел на него и вильнул хвостом со слабой надеждой.
– Пожалуй, – согласился Шумаков. – Пожалуй, Гриша.
– Ну, уж точно не Вася, – заключила Катя и открыла дверь в салон своего джипа. – Садитесь.
Под самый Новый год метель опять разгулялась, и радостно было думать, что праздник уже наступил, и можно никуда не спешить, и валяться хоть до завтрашнего вечера, и на дежурство Шумакову только третьего числа – вот когда!
На елке вздрогнул и тоненько прозвенел колокольчик.
– Ангел пролетел.
– Ты в них веришь?
– А ты нет?
Он пожал плечами.
– Я не знаю.
– Почему?..
– Не знаю, и все тут. Я же врач. И некрещеный даже. Мать в церковь ходит, ставит свечку за меня, а я так… Фома неверующий.
– А я верю в ангелов, – помолчав, сказала она с убежденностью, которая его насмешила.
– Особенно на Рождество. Знаешь, я как-то чувствую, что они где-то близко.
Он завозился, свесился с дивана и стал шарить по полу. На ковре должны валяться джинсы, а в них должны быть сигареты. Ему очень хотелось курить, а вставать не хотелось. Он шарил, и под руку ничего не попадалось, а потом попалось холодное, мокрое и мохнатое.
– Фу!.. – сказал он мокрому и мохнатому. – Фу, на место!..
