Вернулся Родион.
– Помогите Яне, перенесите ее сюда, – попросил Борис Львович, так и не поняв, что именно случилось. – Вызовите «Скорую»…
– «Скорая» ей не понадобится, – сказал Родион, опустив голову. – Сейчас приедет милиция.
– Милиция? – вымолвил Борис Львович. – Зачем?
– Что с Яной? – Лора сжалась, глядя на мужа.
– Не знаю… – не находил нужных слов Родион. – Она… (Лора хотела побежать к подруге, но он ее перехватил у выхода.) Туда нельзя! Ждем милицию.
Внезапно пришло понимание: с его Янушкой беда. «Скорая» не понадобится? Почему? Как это вместить в сознании? Яна только что была, бегала счастливая, улыбчивая, весенняя.
Что произошло? Борис Львович откинулся на спинку коляски и запрокинул голову, дышал тяжело – не хватало воздуха."
"– Вам плохо? Где лекарства? – засуетилась Лора.
– Коньяк… налейте… – произнес он слабо.
Выпив, не почувствовал облегчения, пытался постигнуть непостижимое, казалось, он спит и видит кошмар, кто-то должен разбудить его и рассеять страшный сон, поэтому ждал этого «кого-то», ждал с нетерпением.
Раздался звонок у входной двери, Родион выбежал, Лора плакала. Послышались шаги, неестественно громкие, грубые, дохнуло морозной свежестью.
– Майор Добрынин, – представился мужчина в штатском, за ним стояли двое в милицейской форме. – Где труп?
– Труп? – вяло переспросил Борис Львович. – Какой труп?
Жуткое слово не могло относиться к Янушке. Но она там, на полу кухни… Борис Львович прикрыл лицо длинными и тонкими пальцами, будил себя: проснись, это наваждение. А по дому вновь раздавались шаги, слышались чужие голоса, диссонирующие с тишиной в гостиной, с елкой, праздничными гирляндами огней, с весельем по телевизору.
Борис Львович перевел глаза на экран, Лора догадалась о его желании, выключила ящик. Время тянулось нескончаемо долго, а Борис Львович все еще находился в состоянии неопределенности, которое с полным основанием можно назвать шоком.
– Вы хозяин? – вывел его из задумчивости Добрынин.
– Да, – ответил Борис Львович.
– Убитая – ваша дочь?
– Как вы сказали? – Началось просыпание, но оно сулило продолжение кошмара.
– Убитая?! Ее… убили?! Как это? Кто?
– Яна жена Бориса Львовича, – сказала Лора.
– Ваши документы.
Лора и Родион отдали паспорта, молодой милиционер что-то писал, сидя у столика в углу, Добрынин ходил по гостиной:
– Итак, минут двадцать первого ваша жена ушла на кухню. Зачем она туда пошла?
– За гусем, – ответила Лора сквозь рыдания. – Он в духовке…
– Кто обнаружил труп первым?
– Я, – сказала Лора.
