Было заметно, что у него дергается глаз, словно он сию секунду собирается впасть в истерику.
– Липовая ссора! – поддержал его Волчков, щеки которого пылали огнем. – Меня обозвали карликом! Да если б вас так…
– То, что ссора была липовой, подтвердили сигареты, – не сдавалась Светлана. Почувствовав, что ей поверил Арсеньев, она не собиралась отступать. – Григорий угощал меня на веранде «Империей», у него была практически целенькая пачка. Откуда он мог ее взять, кроме как у Артема? Но с Артемом они поссорились еще во время обеда! Может быть, он их выкрал? Сомнительно.
Кто сунется в комнату обидчика после такого скандала? Я поняла, что Артем сам выдал ему курево. Выходит, они и не поссорились вовсе.
– А пошла ты к черту! – неожиданно закричал Холодный и вскочил на ноги. Глаза его налились кровью. – Надоело слушать твою трепотню! Кто тебе поверит?! Да никто!
– Отчего же? – вкрадчиво заметил Арсеньев. – По-моему, версия отличная.
Не успел он договорить, как снаружи дома послышался знакомый рокот мотора.
– Автобус! – воскликнул Грызунов, бросаясь к окну. – Они уезжают! Они бросают нас тут! Гады! Проклятые гады!
– Конечно, зачем им встречаться с милицией? – пробормотал Жуков. – Одна головная боль.
Сообразив, что путь свободен, Волчков неожиданно бросил тело вперед, выпрыгнул из комнаты, выскочил на мороз и, словно заяц, помчался в сторону леса.
Все приникли к окнам. Артем Холодный, не обращая ни на кого внимания, направился к выходу.
Его тяжелые шаги послышались со стороны лестницы.
– Этот не подрапает, – уважительно заметил Грызунов. – Вот что за сволочь оказался. Может, поймать его и завалить?
В уме он уже прикидывал, как совершит беспримерный подвиг.
– Не надо его ловить, – остудил его пыл Жуков. – Его потом догонят… соответствующие органы. Наша задача – до этих органов добраться.
– Предлагаю надеть теплые вещи и пойти к соседям, – сказал Арсеньев. – Все за?
Когда Светлана открыла дверь своей спальни, Арсеньев сказал ей в спину:
– Хорошо бы выпить чего-нибудь крепкого, прежде чем идти в стужу.
Как вы отнесетесь к рюмке водки?
– Отлично, – усталым голосом ответила она. – Только мне нужно умыться, у меня щеки горят, как будто я целый день булки пекла.
Тяжелым шагом она прошла в ванную комнату, а Арсеньев остался лицом к лицу со знакомой помятой кроватью. Самое удивительное, что в кровати по-прежнему кто-то лежал и отчетливо сопел при этом.
