— Куда?
— Это недалеко отсюда. — Я назвала адрес. — Понимаешь, мною овладел стокгольмский синдром. Хочу вернуться на место преступления, в смысле, во двор дома, где живет Перфилов.
— Понятно, — кивнула Нечаева. — А мне вот интересно, почему глава Горовской районной администрации проживает не в элитном коттеджном поселке, не в какой-нибудь крутой новостройке, а в самой обыкновенной пятиэтажке?
— Не такая уж она и обыкновенная. В советское время в ней жила исключительно партийная элита нашего города.
Там высокие потолки, огромные, даже по современным меркам, кухни.
— А ты откуда знаешь? — удивилась Алинка.
— А в этом доме Ольга Николаевна, наша училка по истории, жила. Разве ты ни разу не ходила ее навещать, когда она лежала дома со сломанной ногой?
— Я? Ольгу Николаевну? Ты что, с ума сошла! У меня же с ней конфликт был, — напомнила мне Нечаева. — Пока она болела, Олег Иваныч мне одни пятерки ставил… А эта стерва вышла — и вновь взялась за старое…
— Алина, не продолжай! Ольга Николаевна умерла, а о мертвых, сама знаешь, говорят либо хорошо, либо — никак.
— Значит, никак!
Когда мы зашли во двор, я сразу же обратила внимание, что «Опеля» там нет, а потом заметила у дальней парадной какую-то толпу.
— Алина, давай-ка послушаем, что там так активно обсуждают, — предложила я подруге.
Мы подошли поближе и услышали:
— Нет, я сама этого не видела, мне Наталья Федоровна из сорок восьмой квартиры рассказывала.
У нее с балкона все хорошо просматривается.
— И что же она увидела? — поинтересовалась только что подошедшая к толпе женщина лет пятидесяти.
— Никиту, сына Александра Фомича, вывели в наручниках из парадной и усадили в полицейскую машину.
— Что же он натворил?!
— Неизвестно.
— Как это — неизвестно? — вмешалась в разговор худощавая старушка. — Он полицейского избил! У одного сержанта воо-от такой синяк на скуле был. Ясно, что это Никита его так приложил.
Он ведь с моим Ванькой боксом когда-то занимался.
— Погоди, Лексевна, — перебила ее женщина. — Я вполне допускаю, что Перфилов-младший мог ударить одного из полицейских. Не возьму только в толк: зачем они к нему пришли? Что он натворил?
— А вот этого никто не знает!
— Я знаю, — сказал вышедший из парадной подтянутый старичок, — точнее, догадываюсь.
— Говори, Борисыч, не тяни, — попросили его женщины.
