Нечаева и Крючков — не в счет. Они мои помощники. Нужно сделать так, чтобы Перфилов, Иванов и Мануйлов выдали себя с головой, засуетились, но при этом не поняли, откуда «протекла» компрометирующая их информация. Не хотелось бы, чтобы они стали разыскивать Наташу, дабы припугнуть ее или даже устранить.
Я поднялась в свою комнату, взяла саксофон и начала импровизировать. Именно в такие минуты, когда фантазия была отпущена мною на свободу, мои творческие способности раскрывались во всех направлениях. В результате рождались не только оригинальные музыкальные пьесы, но и сценарии актов возмездия.
Вот и сейчас, пассаж за пассажем, я выстраивала план того, как заставить Иванова изобличить себя и своих подельников.
Женька, сам того не подозревая, подал мне одну мыслишку, которую я и пыталась развить. Закончив играть, я убрала саксофон в футляр, села за компьютер и принялась сочинять послание Лехе. «Здорово, Кузнечик! — начала я, припомнив, что он — чемпион по прыжкам в длину. — Как ты думаешь, присяжные поверят твоей мамаше, если узнают, как дурно она тебя воспитала? Скажи ей: если она не оправдает своего подзащитного, в крайнем случае не добьется условного срока, все узнают, как ты и твои дружки развлекались в День космонавтики с одной студенточкой! Ну разве мало вам шлюх?» По идее, надо было как-то подписать письмо, но я пока еще не знала, какой мне взять псевдоним.
Мое письмо, конечно, не являлось шедевром эпистолярного жанра, но ударить Лехе Иванову по мозгам оно вполне могло. Наверняка, прочитав его, он призадумается о том, где он был в День космонавтики, что делал и в какой компании.
Пусть не сразу Кузнечик вспомнит о баре «Торпеда» и о девчонке, которую Никита заманил на съемную квартиру, но в конце концов все-таки вспомнит. А потом он непременно задастся вопросами: откуда автор этой записки узнал о событиях, произошедших полтора месяца тому назад, и почему он, этот автор, все это время молчал? Может, кто-то наблюдал за ними в окно, вооружившись мощной оптикой? Или подслушивал с помощью фонендоскопа, находясь в соседней квартире? А вдруг кто-то из его приятелей по пьяни проболтался?! Во всяком случае, Наташа-то не стала бы трезвонить на каждом углу о том, что ее изнасиловали! Да и с какой стати ей заботиться об исходе судебного процесса над Телегиным? Автор письмеца ясно дал понять: он хочет, чтобы Лариса Константиновна выложилась на все сто процентов, дабы оправдать человека, который кинул сто пятьдесят семей, оставив их без денег и жилья.
