Зачем я ответила на ночной звонок и пришла, отринув сомнения и страх?
— Софушка, ты понимаешь, что натворила?
— Отстояла свою честь? — едва слышно отвечаю я дрожащим голосом.
— Ты, маленькая и глупая дрянь, сорвала переговоры, — глухо рычит в лицо. — Это вопрос не чести, а больших денег. Огромных, мать твою, денег!
— Отпустите меня, Мирон Львович…
— Нет, моя милая. Тебя не учили, что за проступки надо отвечать?
Я напугана и вместо слов лишь сглатываю и моргаю. Когда Мирон Львович въедается в мои губы, возмущенно мычу и вскидываюсь под его руками.
Рвет блузку, повалив на диван, и коленом раздвигает ноги.
— Мирон Львович! — в отчаянии вскрикиваю я и бью кулаками по его груди."
"— Я тебя внимательно слушаю, — задирает юбку и ныряет рукой в трусики, заткнув мой визжащий рот губами и языком.
Когда проскальзывает между складок девичьей плоти и требовательно давит на клитор, я замираю. Целует в шею, пальцами рисует восьмерку, и я со стоном вздрагиваю под уверенной рукой. По телу пробегает слабая волна удовольствия, а затем вторая и третья.
От каждого движения судороги нарастают и мощным потоком накрывают меня с головой.
Захлебываюсь в стонах и влажных голодных поцелуях. Теперь я не отталкиваю Мирона Львовича, а крепко обнимаю, упиваясь его ртом. Сильный, возбужденный и желанный. С ехидной улыбкой пропускает клитор сквозь пальцы, вынуждая вскрикнуть от болезненной судороги.
— И где же твоя честь сейчас, Софушка? — шепчет в губы, слабо ущипнув за напряженный живот.
Жалобно всхлипываю, наблюдая, как Мирон Львович садится и равнодушно вытирает пальцы салфеткой.
Спазмы между ног стихают, и я пристыженно оправляю юбку под колким взглядом карих, почти черных глаз. Неуклюже отползаю от него и забиваюсь в мягкий угол дивана. Что сейчас произошло?!
Мужчина со вздохом откидывается назад и прикладывает к уху смартфон, закинув в рот зеленую виноградину. Для него будто и не случилось ничего. А я в ужасе и недоумении. Мне плакать или возмущаться?
— Иван? — Мирон Львович раздраженно приглаживает волосы.
— Не ори. Выдохни, Иван. Моя сучка не самая твоя большая проблема. Да. О, мне есть что тебе сказать. Поверь, я ценю нашу дружбу и хотел обойтись без грязных игр, но… Я повторяю, — голос, как звенящая сталь, — выдохни, Иван.
Благородный профиль Мирона Львовича искажается презрительной ухмылкой. На диване сидит не мужчина, а демон в человечьем обличии. И он сейчас очень разгневан. Мной и моей необдуманной выходкой.
