— Богдан, — шепчет Мирон и обнимает, прижавшись ко мне всем телом.
— Кто? — вздрагиваю под поцелуями и пронырливыми руками, что скользят по груди животу.
— Наш сын.
— Мирон, только не говори, что ты тоже веришь в эту муть с гадалками.
Чувствую затылком его улыбку.
— Нет, не верю, но у старухи Рамоны все сбывается, Софушка, — невесомо припадает губами к шее. — Стала бы мать тратить на каждый сеанс по две тысячи зеленых.
— Сколько?! — разворачиваюсь к нему лицом. — Серьезно?
— И ты не поверишь, Софушка, по ее словам, ты уже беременна, — Мирон скалится.
По его хищному лицу текут ручейки воды, а в мой лобок упирается головка его восставшего члена. Я не позволю ему меня опять соблазнить, каким бы неотразимым он ни был.
— Не смешно, — отталкиваю его и выскакиваю из душевой кабины, подхватывая полотенце с тумбы.
Обматываюсь и наблюдаю за тем, как Мирон за стеклянной дверцей, насвистывая, намыливает подмышки и пах. Его задница на минуту меня гипнотизирует, но я встряхиваю головой и, как могу, спокойно говорю:
— Я ошиблась, я тебя не люблю.
Это была минутная слабость. Ты мне не интересен.
— Твоя ложь очаровательна, — смывает пену. Шум воды приглушает его насмешливые слова. — Да и как в меня не влюбиться? Я же хорош.
Мирон выключает воду и выходит ко мне горделивым божеством с крепким стояком. За ним тянутся влажные следы и лужицы. Отвожу взор.
— Слова, может, и лгут, но не глаза, — подходит и касается щеки, — посмотри на меня.
— Не хочу.
— Я жду.
Да подавись, подлец, моими чувствами.
Поднимаю взгляд, полный обиды, отчаяния и нежной привязанности. Я так хочу быть любимой, просыпаться в одной постели и любоваться тобой, когда ты сладко дремлешь, а потом кормить блинчиками. Я освобожу твоего повара от готовки завтраков, чтобы самой баловать тебя простой и домашней едой, но эти радости обратятся в пытку, если для тебя они будут лишь шалостью.
— А теперь словами скажи, Софушка.
Я слышу, как журчит вода в сливе, и падают капли с кончиков пальцев Мирона.
Влажный воздух напитался запахами цветочных отдушек, и отдает благородными ароматами розы."
"— Я люблю тебя.
Я запомню этот момент, чтобы потом, когда Мирон выкинет меня из своей жизни, я не вздумала связаться с кем-то из мужчин. Я была одинока, потому что подспудно знала, что они жестокие и бессердечные манипуляторы и монстры.
— И на развод не рассчитывай после этого, — обхватывает лицо ладонями, целует и срывает полотенце с крючка.
