Перевел взгляд на Диму, подмигнул: – Ладно. Вы ко мне на учет по УДО встать или еще по какому делу?
Надя озадаченно уставилась на служивого. Полуянов тонко улыбнулся:
– Мы судимостей не имеем. Регистрация и квартира в Москве, работа постоянная, в госструктурах.
– Ох, порадовали, – скупо улыбнулся участковый.
Митрофанова ждала: сейчас Дима свое волшебное журналистское удостоверение извлечет. Но Полуянов – по неведомым ей причинам – о месте своей работы распространяться не стал. Просто поведал – кратко, но емко, – как в ночь убийства отправились прогуляться.
Про тьму и полную тишь на улице. И про парня в худи, что вышел в районе ноля тридцати из калитки Ланы Сумцовой.
– Как выглядел? – уточнил участковый.
– Да что там разглядишь? Но вроде молодой, лицо в прыщах. Нам любопытно стало, – Полуянов старательно косил под простака, – чего подростку надо от дамы 1951 года рождения. Ну, и пошли за ним – все равно ведь гуляем. А парень, оказалось, на машине. Только припарковал ее в двух кварталах.
«Ауди». «Соточка». Мы и номер записали на всякий случай. Вот.
Дима протянул полицейскому блокнотный листок.
– Молодцы, – похвалил участковый. – Сознательные.
Бумажку взял, расправил, сунул в одну из папок. Постучал по столу черенком карандаша:
– Что еще поведаете?
– Да все вроде, – разыграл смущение Полуянов. Кивнул на Надю, добавил: – Она вон только волнуется. Соседи ей наболтали: серийные убийства у вас в Васильково! Маньяк!
– Где это у нас тут серия? – изобразил удивление участковый.
– А четырнадцать лет тому назад что здесь было?
– Эк вы махнули! В девятнадцатом веке тут тоже убили. Помещичью дочку, – осторожно произнес участковый.
– Но сейчас-то убийства похожи. Возраст. Место. Способ.
– И все сразу начали искать Чикатило, – неодобрительно усмехнулся полицейский.
– Но похоже ведь! – упрямо повторил Полуянов.
– Грамотные, смотрю, вы. Только сути не видите. Что серийное убийство прежде всего отличает? Особая жестокость, непомерная агрессия к потерпевшим.
Извращения, безжалостность. Сходная мотивация. Где все это? – развел руками полицейский.
Уперся локтями в стол, продолжил важно:
– И еще. Есть такая наука. Называется мудрено: виктимология. А по-русски: нечего ночами невесть где шляться. Кто заставлял несовершеннолетнюю гражданку Вику Линькову идти в полночь в заброшенный дом? Но эксперты подтвердили: сама пришла. Добровольно.
Участковый усмехнулся бесстыдной улыбкой:
– А Люся тоже хороша.
