Оба нестриженые, в свитерках с чужого плеча, широченных, длинные штанины волочатся по земле, и не разберешь: мальчики? Девочки?
Дверь в хату (иначе кособокое, облупившееся строение не назовешь) распахнута. На крыльце в кресле-качалке дремлет старуха – сколько ни кричали «здравствуйте», даже не шелохнулась. В сенцах женщина лет пятидесяти ожесточенно полощет в тазу какие-то тряпки.
– Ирина дома? – обратился к ней Дима.
Та и разгибаться не стала – махнула рукой: проходите, мол.
Миновали гостиную – словно из прошлого века, с ковром на стене и хрустальным лебедем в старенькой «стенке».
Заглянули в пустую спальню: кровать с розовым бельем не убрана, на полу – глянцевый журнал.
Только на кухне обнаружили живую душу – полная дама брезгливо помешивала в кастрюле темно-желтое варево. Пахло капустой и еще чем-то кислым, невкусным.
Надя растерялась. Старуха на крыльце – допустим, Ирусина бабушка. Женщина в сенцах – мать. Но где тогда сама Викина подружка? Этой даме, что на кухне, минимум сорок пять. А то и больше.
Однако Полуянов уверенно отвлек женщину от стряпни:
– Ирина Васильевна?
– Ты кто? – мадам хмуро обернулась от кастрюли. Разглядела. Глаза чуть оживились. Расправила поникшие плечи, откинула с лица прядь немытых волос.
«Ладно, сорок, – согласилась Надя. – Но Ирине ведь только тридцать!»
– Дмитрий Полуянов, газета «Молодежные вести».
Коротко взглянул на подругу – и немедленно разжаловал из коллег:
– Надежда Митрофанова, моя помощница.
Женщина насупилась. Снова сгорбилась над плитой.
Буркнула:
– Ничего не скажу.
Полуянов ни капли не растерялся. Ласково спросил:
– Почему?
Женщина с грохотом отбросила ложку – та прокатилась по столу, шлепнулась на пол. Обернулась к журналисту, с вызовом произнесла:
– Потому что ни при чем здесь мой Игорек, ясно вам?!
Надя растерянно хлопала глазами. Дима спокойно поинтересовался:
– А кто есть Игорек?
Ирусик подняла ложку. Схватилась за поясницу. Выключила под кастрюлей газ. Грубо спросила:
– Вы чего вообще приперлись?
– Хотели про Вику поговорить, – отозвался Полуянов.
– Про кого-о? – изумилась женщина.
– Про подружку вашу, – уверенности в Димином тоне поубавилось. – Вику. Которую убили четырнадцать лет назад.
– Оссподи, – выдохнула воздух Ирусик. – Нашли чего вспоминать!
Нахмурилась (сразу стала тянуть на все пятьдесят), задумалась – и вдруг выдала:
– Хотя если денег дадите – тогда расскажу.
– А зачем вам деньги? – строго спросил Полуянов.
«Я бы ответила: «Не твое дело», – подумала Надя.
