Он молитвенно прижал руки к груди:
– И Марго – она совсем не такая! Думаете, ей легко, раз, два – одного убила, другого? Знаете, как она мучилась?! Как страдала! Да. Мы виноваты. Но это была одна-единственная ошибка. Роковая."
"Полуянов не владел искусством допроса. Только дезертира, отвыкшего от людей, особо считывать и не надо. Коснулся больной темы – у того все сразу на лице нарисовано. Про убийство Вики и раскалывать не пришлось. А к смерти Люси, отравлению Нади парень, похоже, отношения действительно не имеет.
Дима резко сменил тему:
– Чем ты занимался? Все это время?
– Сначала учился. Сам. Потом программки пописывал. Продавал. Бате деньжат подкидывал к пенсии. Откладывал. Надеялся, что мы с Маргариткой когда-нибудь из подполья выйдем. Уедем далеко-далеко. Хотя она говорила: «Не получится ничего». Права была.
Парень вздохнул:
– Теперь-то что? Ментам нас сдашь?
– Ментов давно нет. Теперь они полицией называются, – сообщил Дима. Спросил: – Марго к тебе когда теперь наведается?
– Сегодня вечером обещала.
– Вот и отлично. Вместе пойдем.
– Но…
– Вась, давай без «но», – ласково попросил Полуянов. – Выбора у тебя все равно нет.
* * *Маргарита – как обычно, в черном, с легким рюкзачком за плечами – вышла из электрички. Дачники спешили, толкались тюками. Торопливо расползались к автобусам.
Она переждала, пока схлынет поток. Раньше приходилось притворяться, будто газетенку себе выбирает в одиноком ларьке. Сейчас проще: на платформе поставили кофейный автомат. Заплатила, очень медленно, за двойной эспрессо.
Маленькими глотками выпила. Платформа опустела.
Марго вынула из рюкзачного кармашка Васину трубку. Черкнула эсэмэску:
Выхожу.
Любимый обычно отзывался – минуты не проходило. А сегодня вдруг тишина.
Маргарита спустилась на станционную площадь. Телефон молчал.
Ладно. Аппараты и у нее, и у Васи левые. Набрала знакомый номер.
– Риточка? – голос суетливый, странно радостный. – Ты приехала уже?
Сроду он ее не называл деревенским, ласковым имечком.
– Что случилось? – выдохнула она.
– Иду. Иду уже. К нашему месту, – с нажимом произнес Вася.
И запищали гудочки.
Останавливаться и думать – никак нельзя. Площадь малолюдна. Таксисты смотрят внимательно. Маргарита решительно зашагала по разбитой асфальтовой дорожке. Мимо пары ветхих четырехэтажек, детского садика со страшно черными, мрачными игровыми верандами.
Что Василий хотел ей сказать? «Не приходи»? «Спасайся!» Или, наоборот, «Помоги мне!».
Она еще раз набрала номер.
