Никому – кроме авиабосса (тот на статью пока отреагировать не соизволил). Ну, и Савельева, конечно.
В итоге самолетный чиновник его и разбудил – в девять двадцать две. Голос привычно стальной, но слова сказал приятные. Дима – гений, интервью – лучшее за все его время общения с журналистами, а пару мелочей пиар-отдел сегодня подправит.
Напоследок начальник пообещал:
– Буду мемуары писать – обязательно к вам обращусь.
– Почту за честь, – хмыкнул Полуянов.
Выключил телефон и блаженно растянулся на постели.
Надюшка уже ускакала. В огороде наверняка. Все обхаживает свое поместье, барынька новоявленная.
Но – хоть и помещица – о нем позаботилась.
Окна заботливо зашторены, на стуле – свежие трусы с футболкой, грязное убрано. Тапочки, вчера сброшенные в углу комнаты, аккуратно выставлены возле кровати. Митрофанова неподражаема. Сейчас увидит его – просияет. Бросит все, побежит любимому завтрак готовить. Рекламный клип. Женитесь на библиотекаршах. Даже страшно вставать, выходить – под поток нескончаемой заботы!
Он решил немного побыть сам с собой.
Новости, конечно, хорошо под кофе смотреть, но и в постели, в блаженном одиночестве, – тоже вариант приемлемый.
Дима снова взял телефон, но в Интернет войти не успел. Сколько миновало времени с момента, как самолетник звонил? Минут десять. Откуда успел набраться целый ворох пропущенных звонков? Консьерж, сосед, снова консьерж. Сейчас – на беззвучном режиме – опять его номер.
– Алло, – отозвался Полуянов.
– Дима! – раздался в ответ плачущий стариковский голос.
– В вашей квартире снова ЧП!
* * *Полуянов вышел во двор. Поцеловал Надюшку. Лично подкопал и выдернул три одуванчика с огромными, как у деревьев, корнями. Дождался завтрака. Спокойно съел его и только за второй чашкой кофе сообщил:
– Консьерж только что звонил. Нам сегодня окна обстреляли.
– Как? – побледнела, глазки испуганные.
– Из охотничьего ружья. В спальне разбили и в гостиной.
– Дим…
– Надь, все укладывается в схему. Фоточки, угрозы.
Выстрелы по пустой квартире. Пугают. Несерьезно. Сейчас Савельеву позвоню.
– А шторы целы?
– Чего?
– В гостиной жаккард дорогущий, – насупилась она.
– Надюха! Ты неподражаема.
Он набрал полковника. Разумеется, недоступен. Вранье, что за их квартирой присматривают. Если бы пасечники видели, кто стрелял по их окнам, Савельев сам бы позвонил. Уже давно.
А Надя даже кофе не допила. Встала из-за стола, сообщила:
– Я пошла.
– Куда?
– Одеваться.
