У меня же в спальне потерпел крушение КамАЗ с брендовыми шмотками. Сапоги с затейливыми пряжками, сумки Фурла, пуховик и дурацкий белый пиджак с фаской. Наверное, любая другая скакала бы от радости. А меня бесит эта груда дорогих и никому не нужных тряпок.
Что ты себе позволяешь, Годаров? Почему пренебрег моей просьбой не покупать мне ничего без моего ведома?
– Повезло тебе, Светланка, – шепчет бабушка, растерянно глядя на лежащую на кровати гору шмотья. Открывает коробку, где покоится свадебное платье, и ойкает от восторга.
– Такое красивое, Света-а-а. Как же любит тебя Руслан! Вон сколько всего накупил. А еще Агату с Кристиной попросил тебе подарочки сделать…
– Чувствую себя нищебродкой, – шепчу, прижав к лицу ладони. – Такой никчемной побирушкой, у которой нет ничего своего.
– Глупая ты, Света! Радуйся, – твердит мне бабушка. – Где еще такого найдешь? Красив, богат, и тебя любит! Я ночами молилась, просила тебе послать хорошего мужа. Но даже в душе не чаяла, как все обернется. Наилучший вариант, моя милая.
Годаровский принц!
– А я – Золушка чумазая, – шепчу, до сих пор не понимая, как выкрутиться из этой дурацкой ситуации. Удрать со свадьбы? Или закатить истерику?
И то, и другое не получится!
«Ты посмотри, как счастлива бабушка! – взывает к совести внутренний голос. – Аж светится вся. Наверняка и Агата с Дамиром в восторге. Руслан прав, – думаю уныло. – С этой подводной лодки, похоже, выхода нет».
– Ты счастлива, Света? – спрашивает меня бабушка. Такой довольной я не видела ее уже давно.
– Да, бабуль, – целую в щеку. – Конечно, счастлива!
– Ты его любишь? – допытывается моя Надюшка.
– Очень, – киваю, заставляя себя улыбнуться. На минуту задумываюсь, как я отношусь к Руслану. Любовь ли это? Или простое любопытство? В моем окружении никогда не было таких мужчин.
Да и как избавиться от мысли, что я всю свою жизнь считала Годаровых небожителями.
Нам всегда денег хватало впритык. Дедушкина пенсия расходилась очень быстро. Продукты, коммуналка и какой-то баснословный займ, который бабушка до сих пор выплачивает за старшую дочку.
Моя тетка, хитрая сволочь, набрав кредитов и назначив поручителем бесхитростную бабу Надю, свалила из страны. И сколько ни бился Адам Годаров, известный в городе адвокат, ничего изменить не удалось.
– Теперь ты хоть пристроена. Можно и помирать, – шепчет Надюшка, утирая слезы радости."
"– Живи долго, бабулечка моя дорогая! – кидаюсь на шею к единственному родному человеку
– Конечно, – довольно заявляет бабушка.
