Никому не открывай. Максимум пятнадцать минут.
Резко трогаю машину с места и, нарушая правила, несусь в Мироновку. Только бы успеть, твою мать!
– Рассказывай что-нибудь… – велю хрипло.
– А что? Я ничего не знаю, – плачет Света.
– Тогда пой, а я подпою, – хмыкаю, стараясь не заорать от ужаса. Кто там может ходить? И куда смотрела охрана?
– В этом городе живет небо,
Небу триста лет, оно устало.
А под небом воздух из мороза,
Да к тому же с привкусом металла, – нервно тянет моя невеста. И голос ее, чистый и пронзительный, разбивает мои подозрения.
Такая девушка просто не может врать. Не умеет.
Кажется, это из «Ночных снайперов». То немногое, что я знаю из русского рока. Подпеваю, стараясь не сфальшивить.
– Здесь у птиц парализует крылья,
А Икару не к чему стремиться.
Новый год приходит годом старым –
Ничего не может измениться.
– Ты знаешь Арбенину? – восхищенно восклицает Света, на время забыв о своих страхах.
– Я все знаю, – заверяю сипло и интересуюсь, откашлявшись. – Охрана подошла? Ты видишь их?
– Да, – тянет тоненько.
– Станислав Иваныч ходит, и Олежка.
Олежка! Твою мать! Почему какой-то придурок, работающий на меня «Олежка»?! А я Руслан Артурович? Ноги ему повыдираю или отправлю склады сторожить… Но службу несет и на том спасибо!
– Вот и хорошо, малыш, – выдыхаю облегченно. – Ты в полной безопасности. Мои бойцы не дадут тебя в обиду. И я уже подъезжаю.
– А ты где? – спрашивает она робко. Опять включился драмкружок имени Чехова.
– Сворачиваю на Мироновку, – отчитываюсь, проезжая указатель.
Через пять минут на всех скоростях врываюсь в сонный поселок и, бросив тачку около шлагбаума, быстрым шагом поднимаюсь на Розановское крыльцо. Дверь сразу распахивается, являя миру зареванную Свету.
– Руслан, – всхлипывает она. – Я так испугалась.
Прижимаю девчонку к себе. Слегка касаюсь губами макушки. Чувствую, как к пещеристому телу приливает кровь. Вот только этого мне сейчас и не хватало!
– Руслан, – лепечет Света, пробираясь руками мне под куртку.
Кладет голову на плечо и тихонько плачет.
– Ты сможешь опознать этого человека? – спрашиваю напряженно.
– Постараюсь, – всхлипывает она.– Но я его плохо разглядела. Большой лысый мужик…
«Ну конечно!» – усмехаюсь мысленно и от досады чуть не бью себя по лбу. Отвесить бы хороший пендель. Но не дотянусь. – «Идиот! Тебя развели, как кролика. А ты повелся, Годаров… Олень хренов!»
21. А может, она не врет?
– Следы есть какие-то? – мрачно смотрю на «Олежку».
