Ни здрасьте тебе, ни приятного аппетита… Человек зациклен только на своих проблемах и совершенно равнодушен к другим.
Мне-то плевать, а вот жена огорчается. По лицу вижу.
– Ничего не получилось, – сообщаю печально. – Даже не знаю, к кому обратиться. Там люди все поменялись…
Подбираю слова, зная Светкино отношение к вранью."
"– И что же теперь делать? – возмущенно пыхтит Таня Розанова, будто я ей по гроб жизни обязан.
– Наверное, идти официальным путем, – вздыхаю я, накручивая пасту на вилку. – Проехать пару кварталов на автобусе.
Зайти в консульство, оформить документы.
– Придется платить штраф, – раздраженно заявляет Ольга. – А у нас таких денег нет.
– Соберете, потом оформите, – пожимаю я плечами и добавляю как бы между прочим. – Вы же все равно возвращаться пока не собираетесь. Да и кто в здравом уме поменяет Милан на Мироновку?
Жую, наблюдая за оторопелыми лицами женщин. Силюсь не рассмеяться. Но почти безуспешно.
– Мы хотели вернуться со Светочкой, – жалостливо тянет теща.
– Жить рядом, помогать вам.
– У нас персонал, – усмехаюсь криво. – Есть с кого стребовать.
– Тебе не нравится? – спрашиваю у Светы, кивая на тарелку с разворошенной пастой.
– Что-то не хочется, – морщится она. – Потом поем.
– Давай сюда, – предлагаю, придвигая тарелку жены к себе. – Тут отличная кухня. Рекомендую! – обращаюсь к притихшим родственницам. И присыпав пасту тертым пармезаном, поданным как комплимент от повара, беру быка за рога.
– А жить вы где собираетесь? В Мироновку каждый день не наездишься…
– Ну, как где? – возмущенно пялятся на меня тетки.
– В нашем доме. Имеем право.
– А мы дом собираемся сносить, – заявляю с гаденькой улыбочкой.
– Как сносить? Света?! – вопят в один голос родственницы.
– Там будут бассейн и пляжная зона, – спокойно кивает жена. – У Руслана где-то проект есть. Покажешь, любимый?
– Конечно, – киваю самодовольно и уже тянусь за телефоном, когда гневный окрик Тани заставляет притихнуть всю публику в кафе.
– Подождите! Какой бассейн? Выплатите другим наследникам компенсацию!
Я, конечно, собирался вывести эту парочку на чистую воду, но такого выхлопа не ожидал.
Какое позорище. Вскочив, Таня кричит во весь голос. Отмахивается от пытающейся успокоить ее Ольги. Изрыгает проклятия за проклятием в адрес окаянных капиталистов и их подстилок.
Сжимаю ладошку жены.
– Пять минут позора. Переживем, – шепчу, подмигивая.
– Главное, чтобы драться не кинулась, – еле слышно роняет жена.
