И только ты будешь танцевать со мной этот первый свадебный танец. Будешь матерью моих детей. Кать…Только ты. Я тебя люблю. Безумно люблю. Я за тебя умру. Ты выйдешь за меня?
Боже мой…Я принимаю предложение от женатого мужчины…Какой же ужас. Кому расскажи — в обморок упадут. Так может быть только с моим сумасшедшим Адовым. Но я конечно же отвечаю ему:
— Да…Я выйду за тебя, Глеб…И не надо, пожалуйста, умирать… Давай мы все будем целы и невредимы.
— Договорились…
Чувствую, как вместе с кольцом, которое идеально садится на мой палец, на мне появляется самая настоящая броня.
Броня, которая навсегда делает меня женщиной Глеба. Неприкосновенной, недосягаемой, священной. Он обнимает. Он не даёт дышать своими объятиями. А я умираю от того волшебства внутри, которое происходит только рядом с ним.
— Извини…Извини, малыш, я тебя люблю. Я пиздец как счастлив… Всё…Едем…
* * *В дороге низ живота неприятно тянет, но я молча терплю. Чувствую себя не очень хорошо, когда мы доезжаем до того самого дома, из которого я некогда сбежала.
На пороге нас встречает взволнованная Людмила Эдуардовна. Глеб снова несёт меня на руках, не позволяя встать на ноги.
— Здравствуй, Катюш…Туда её. В комнату, — командует она, когда я здороваюсь в ответ. Как только я занимаю необходимую позу, она трогает мой живот. — Так…Напряжена… Болит?
— Угу…тянет… — отвечаю, а смотрю на Глеба. И после этих слов вид у него становится такой, что он готов рвать и метать.
— Так…Гипертонус похоже. Ты полежи, сделаем УЗИ сейчас.
Успокойся главное. Нужно больше пить воды. Глеб, принеси! — рявкает она на него, на что он тут же нервно и дёргано бежит к выходу. — Катюш, он нервничает. Может мы его опустим? Так вам обоим будет спокойнее. Ему нужно пар выпустить. У него вид такой…
— Я понимаю…Но не хочу, чтобы он уходил…"
"— Смотри сама, девочка, — Людмила Эдуардовна подключает оборудование, выдавливая полоску геля на мой живот, и проводит по нему датчиком. Вздрагиваю, ощущая холодные касания.
В этот момент к нам уже возвращается растерянный Глеб. Людмила тщательно просматривает все детали и успокаивает нас обоих.
— Так…Дорогая. С вашим ребёнком всё нормально. Но тонус есть. Ляг-ка на левый бочок. Вот так, — она помогает мне переместиться и стирает с меня гель салфеткой, а взгляд мой прямо в эту секунду мечется к Глебу. Он стоит ни живой, ни мёртвый. Давит руками на свои глаза. Так сильно давит на них, и я знаю, что это значит.
