И то, что ты видела — это не правда!!! Он сам всё объяснит. Ты только будь аккуратнее, пожалуйста! Знаешь адрес?».
Екатерина Трацкая: «Только улицу. Зелёная. Всё что знаю, но он меня не трогает пока, Слава Богу. Я закрылась в комнате. Телефона у меня нет. А полиции мне предъявить нечего. Будет хуже».
София Нечаева: «Пиши мне, как сможешь. Очень тебя прошу. И не верь никому. Он тебя любит!».
На этих словах сердце возобновляет привычную работоспособность. Не знаю, как всё ещё могу верить после всего. Но отчего-то верю.
Наверное, наша связь с Глебом сильнее того, что именуют любовью. Наверное, та магия, о которой он постоянно говорит всё же существует внутри нас. Потому что я не знаю, как объяснить это нерушимое чувство слепой веры, которая буквально кричит мне «у него нет никого дороже тебя и вашего малыша». Оно кричит мне уже известным голосом: «Всегда будь со мной, ведьма. Всегда. Навсегда».
Только успеваю расслабиться и обдумать всё это, как в дверь врывается озлобленный Паша…
Глава 15
(Глеб)
Со 2 января я перерыл весь Питер в поисках ведьмы.
И никакие стальные нервы не работают, когда речь заходит о любимом человеке. О двух любимых людях. Я чувствовал себя конченным ублюдком. Не знал, как смотреть ей в глаза…
Думал видос, который Беата ей отправила какой-то монтаж, но спецы сказали, что нет. Снято чисто и всё в таком духе.
Только вот загвоздка.
Я не верил, что у меня встал на неё.
Хоть убей, не верил.
Тут дело даже не в визуальном восприятии. Я ведь на запах ведусь. Она пахнет как жизнь.
Как смысл. Она одна такая на все восемь миллиардов. Я ведьму чувствую. Руки знают её тело наизусть. Потому что когда она в них, когда в моих объятиях мы будто два демона, что сплетаются в ночи. Потому что оба неидеальные, потому что одинаковые и совершенно по уши вмазанные друг в друга.
Я не мог захотеть другую. Просто, сука, не мог.
Пока мы с Киром ездили по Питеру, как два дебила, и искали мою сбежавшую невесту, я успел передумать всякого. Но чётко для себя решил — никакой, нахуй, свадьбы.
Роспись, сделка, начало батиной кончины! Он заслужил!
Я ненавижу его так, что готов стереть в порошок. Но смерть — слишком лёгкое наказание за то, что он натворил. Он должен страдать. Должен лишиться всего, что создал, должен остаться ни с чем. С голой жопой и за решеткой, где к нему будут относиться как к обычному урке. Тогда бы и мама наконец смогла понять, что он из себя представляет…Возможно бы возненавидела его… За все слёзы, что он заставил её выплакать.
