Не показать, как сильно, чертовски невыносимо её люблю.
Расстёгиваю пуговицу на её джинсах, начинаю стягивать вниз, а она цепенеет.
— Глеб, не надо прошу тебя. Не надо… — скулит и навзрыд вся исходится.
— Тебе…Ты плохо себя чувствуешь? Не хочешь? — шепчу, и самого тоже подбрасывает на виражах. Если скажет, что не хочет конкретно меня — подохну. Просто на месте…
— Я не хочу всё усложнять, — уточняет она, а у самой лицо такое, будто сейчас расплачется.
— Кать… Что тут усложнять? Ты моя. Я твой. Что может быть проще?
Она аж нервно всхлипывает, утирая свои щеки.
Кладёт на моё лицо свою ладонь и смотрит прямо в глаза. Жестоким прожигающим ведьмовским взглядом.
— Проще может быть только то, что как только ты женишься, я выйду за другого, и поговорим, — цедит она, застегивая свои джинсы, и нагло бросает меня на полу, двигая в сторону коридора деловым шагом.
Бля…Знаю, что стрёмно. Знаю.
Пиздец обиделась.
А у меня уже член ноет по ней.
Слышу звук захлопнутой двери. Включается вода. А я стою там как придурок и не знаю, куда себя деть.
К чёрту…Главное, что она в безопасности. Всё остальное такая херня… Она всё равно любит. И простит…Простит же? Я уверен…
Иду в гостиную, звоню Киру, тем временем бесцеремонно копаюсь в её вещах, достаю медицинскую карту и пишу знакомому врачу-гинекологу о завтрашнем приёме. Хочу, чтобы мне всё доложили буквально сразу.
Кир говорит, что всё отлично. Их пасли до самого дома, а значит, отец вероятно думает, что я там. Отключаюсь. Достаю новый телефон для ведьмы, вставляю симку.
Всё настраиваю.
Натыкаюсь в документах на маленький снимок, ловлю глазами каждую точку…"
"Мать его за ногу…Я ведь тогда ушёл. Так и не дождался. А это УЗИ…В маленьком чёрном облачке уже живёт наш с ней головастик. Как же это, сука, мило…Я готов, блядь, расплакаться из-за чёрно-белой картинки…Нет, конечно…Не из-за неё.
А от осознания, что у нас с ведьмой будет ребёнок. И что мы любим друг друга. Вот что важно…
Пока она что-то там делает в ванной, я вызываю доставку еды из круглосуточного ресторана.
Достаю её оленя. Долго верчу его в руках.
Этот Бэмби, блядь, смотрит на меня сердитыми чёрными угольками. Натуральным образом душит, нахер, и наизнанку выворачивает. Рыжий обмудок.
Кладу его на её подушку в спальне. Снова пялюсь на него, а он на меня.
— Смотри давай за ней. На тебе ответственность, — бубню себе под нос.
Блядь…Что я только несу? Перекладываю ответственность за любимую женщину на мягкую игрушку.
Гондон.
