— Ты видела, какая мерзкая пизда, а?!
— Глеб, блин, прекрати уже! — затыкает меня моя девочка, на что мне остаётся только вздохнуть и увозить её оттуда.
Ночка выдаётся тяжёлой и напряженной. На часах уже почти одиннадцать, а ехать ещё целых четыре часа.
И пока я веду, Катя спокойно вырубается на соседнем пассажирском сиденье, а мне остаётся только рассматривать её и балдеть от того, что она рядом…Да ещё и с нашим ребёнком под сердцем…
Глава 8
Открываю глаза, когда Глеб взваливает меня на руки и несёт в дом.
— Извини, но тут неудобно, а там теплее. Я уже всё включил и затопил, всё на автомате теперь, тебе ничего не нужно делать, — сообщает он, пронося меня мимо огромных металлических ворот. Дом, который я вижу, чуть поменьше его, но точно квадратов пятьсот. Не иначе.
— Куда такое огромное жилье?
— Других не водится, — язвит он, и мы заходим на порог, где Глеб, даже не разуваясь, несёт меня до гостиной, а потом опускает на пушистый коврик рядом с камином.
— Сколько сейчас времени?
— Три.
Я гнал, как мог, — отвечает он, присев рядом. — Голодна? Кир сделал заказ продуктов, но их привезут только утром.
— Нет, всё нормально. Скажи лучше, как твоя рука?
— Она в порядке. Я уже говорил. Рука — не сердце.
— Ага.
— Ага, — давит, практически вздыхая.
— Ты обещал разговор. Всё рассказать. Я жду…
— Вот так сразу? Без прелюдии? — дерзко спрашивает, ухмыляясь. Пока я кошу на него свой самый недобрый взгляд.
Атмосфера медленно становится тягучей.
Огонь. Он. Я. Мы. Одни в этой комнате.
Да во всём доме.
Слышу треск дров. Приятный древесный жжёный аромат. Чувствую, что наши сердца сейчас стонут в унисон."
"Коснись, словно в первый раз. Коснись. Чего тебе стоит?
Отвожу взгляд, лишь когда понимаю, что мы слишком увлеклись.
— Мне придётся уехать. Тебе придётся пожить здесь…Таков план, ведьма. И я ничего не могу с этим поделать. Ты была права. Всему виной отец. Только вот не он один. Вместе с Филом.
— То есть…С тем самым Филиппом? Они что…Старые знакомые?
— Что-то вроде того…Русу я пока не рассказывал.
Всё более, чем сложно, Кать.
— Что же…Что же ты придумал? О какой войне говорил? — спрашиваю надрывисто. Сама слышу, как голос выдаёт.
Меня ломает так, что в безудержном потоке негативных мыслей подбрасывает. Я не могу отрицать, что боюсь последствий. Куда бы он не ввязался, я в первую очередь боюсь за его жизнь.
— Я расскажу…Только обещай, что не станешь отговаривать?
— Я не…Я не могу такого обещать.
