Зачем он говорил все те слова о нас когда-то, если по итогу так гнусно обо мне отзывается?! Разве можно так возненавидеть?! Я ведь никогда бы не сказала про него таких мерзостей! Никогда бы вот так его не ранила!
Да я просто разрезана им на мелкие кусочки! Атрофирована! Уничтожена!
— Всё, не плачь, — шепчет Паша, успокаивая меня.
— Не могу…Не могу, — извожусь на нет. Всю трясёт. Кажется, что сейчас начну задыхаться. Как же это мучительно. Как же жестоко!
Лихорадочно хапаю воздух в салоне, чтобы хоть немного устаканить дыхание, но толком ничего не выходит.
— Да что между вами произошло, блин?! — выдаёт Павел рассерженно. — Не понимаю, что ты такого сделала…
«Предала, предала, предала…Не предавала!!!», — стучит моё сердце в ответ.
— Это не важно. Всё, Паш. Я успокоилась. Довези до общаги, — прошу его, на что он кивает, и его авто трогается с места. Я всё время молчу и смотрю в окно, ощущая, что мои кишки скручивает от боли.
Уже там благодарю его и собираюсь выходить, но он берёт за руку.
— Если что-то будет нужно, звони… — твердит он, на что я киваю и быстро юркаю из салона в сторону крыльца своей общаги. Цветы оставила в машине, серьги — тоже.
А сердце…Сердце — в том ресторане… В его ногах.
Правильно всё сделала. Если не считать тот факт, что он его топчет.
В комнату возвращаюсь с видом мертвеца, и Соня тут же это замечает.
— Ой…Что случилось??? — подпрыгивает она с кровати.
— Ничего. Просто видела Глеба и всё.
— Что? Где?! — удивляется подруга.
— Мы с Пашей ездили в ресторан… — меня вдруг снова распаляет, и я, начиная рыдать, выливаю Соне всё-всё, что со мной происходит, а потом не выдерживаю и добавляю.
— Я беременна!
У подруги округляются глаза. Она замученно вздыхает и прикрывает рот ладонью.
— О, Господи, Катюш… Почему ты не скажешь ему обо всём?!
— Ты в своём уме?! После того, как он обозвал меня шлюхой и предлагал денег моему спутнику, чтобы тот меня трахнул?! — ору в истерике, на что Соня хмурится и обнимает меня.
— Малышка…Я не знаю, как это комментировать…Это так странно…Так ужасно…Но…Ты уверена, что хочешь оставить ребенка?"
"— Да, конечно, да…Он же не виноват ни в чём! Он уже внутри меня…Я его оттуда не вырву…Нет…Ни за что…
— Ладно…девочка моя…Как же мне жаль, что с тобой такое происходит…Милая…
— Обещай, Сонь, что ты никогда ему ничего не расскажешь.
Никому! Ни ему, ни Киру, что бы ни случилось!
— Конечно, я обещаю…Это твой выбор, малыш, — отвечает она, поглаживая мою спину.
