Мне хватило одной ужасной ночи, пережитой в чудовищных рыданиях.
— А, разлучница… — процедила она пренебрежительно, как только меня увидела, и мне хотелось открыть рот, чтобы ляпнуть что-то обидное, но Глеб заткнул её первым.
— Закрой ебальник. И у меня к тебе дело. Садись.
— Что такое? Что снова случилось? — блондинка аккуратно присела на стул, характерными манерными движениями рук поправляя свои густые волосы.
— Нужны твои акции «Бриллиант Дуо».
— Чего?! В смысле?
— В смысле мне нужны твои акции.
— Ты охренел? Я тебе ничего не отдам.
— Я и не просил отдавать. Называй цену. Я их куплю.
— Нет, Глеб! Это моё наследие!
— Значит, выбирай. Либо ты получаешь за это наследие бабки, либо проебёшь всё просто так. Жалкие десять с лихим процентов, Беата. Я заплачу куда больше, чем ты можешь получить от своего жадного папаши.
— Что это тебе даст? Ну будут у тебя 20,4 или, скажем, 30,6…И? Этого недостаточно, чтобы держать контрольный пакет! — выкрикнула выскочка, а мне захотелось шмякнуть её головой об стол.
Если бы не Глеб, так бы и сделала.
— Рад, что ты хотя бы умеешь складывать. Тебя это не должно касаться. Называй цену и будешь при бабле.
Домбровская обреченно нахмурилась. Ей это заранее не нравилось, было видно по скованному напряженному выражению лица.
— А что я скажу отцу?
— Нахрена тебе ему что-то говорить? Он сейчас занят. Разговоры с ним — моя задача. Ты просто делаешь. Ферштейн? Андерстэнд?
— Да, — цедит она сквозь зубы.
— Ну вот и отлично. Помнишь же моего человека? Григория.
Он всё оформит. А ляпнешь кому-то что-то лишнее. Ты знаешь, что будет. И с браком твоих родителей. И с твоей семьей, и с наследием.
— А не слишком ли ты много на себя взял, Адов?
— Нормально.
— Ты что-то сделал с Пашей, верно? Я не могу до него дозвониться, — промолвила она жёстким тоном, а у меня внутри всё напряглось. — Ну, что смотришь? Это из-за тебя. Он из-за тебя убивает людей. Нравится? Жить с таким? Любить такого?
Когда она сказала это, у меня словно по коже лезвием мурашки все срезали.
Так больно и неприятно.
— Ещё раз ляпнешь подобное о нём, я тебе волосы подожгу, — ответила я несдержанно. Всё, о чем могла думать — как я хочу причинить ей такую же боль. За всё, что она и её соратники с нами сделали. За тот груз, который приходится нести горячо любимому мной человеку. Отцу моих настоящих и будущих детей.
— Пффф…Стерва. Смотри, чтобы ты не стала следующей.
Едва услышала это, меня уже было не остановить.
