Не хотела ранить, а теперь не знаю, как расхлёбывать. Он злится, и я понимаю. У нас произошла такая сильная ссора…Я никогда его таким не видела…Никогда…
— Он что-то тебе сказал? Или сделал?
Соня опускает глаза и мотает головой, словно всё совсем плохо. Взгляд болезненный и совершенно потерянный.
— Неужели нельзя поговорить и как-то всё обсудить? Насчет чего именно тебе пришлось лгать?
— Насчёт его сестры…Точнее её отношений. Я хотела, как лучше. Пыталась помочь, но…Он узнал правду, разозлился. Был в бешенстве, наговорил всякого, да и я тоже…Это…Так глупо, — Соня начинает плакать, а я прижимаю её к себе.
— Боже…Но…Это ведь Кир. Вы помиритесь. Не верю, что он так сильно на тебя разозлился…Просто…Успокойся, родная…Успокойся, прошу тебя…
Мы с Соней сидим там целых два часа, а потом ей приходит сообщение от сестры Кирилла и ей срочно нужно куда-то уехать. Я же следую с Мишей и Игорем на их авто до снятой квартиры.
— Снова не выспавшаяся, — констатирует Миша, глядя на меня. — Лицо бледное.
— Боже, Глеб и за этим велит смотреть? — усмехаюсь, глядя на парня, на что он улыбается.
— Глеб Александрович тебя обожает. Велит кормить тебя по шесть раз в день и сдувать с тебя пылинки, чтобы ты знала, — выдаёт он, посмеиваясь.
— Он сам знает, что дело в моих снах, — отвечаю, вздыхая. — Кошмары…Снятся один за другим…
— Кошмары? Помнишь рассказывал тебе про свою бабку? — встревает в разговор Игорь, и я киваю. — Так вот, будем в Питере, давай съездим. Она их уберёт. Вообще как нефиг делать.
Ворожея ещё та.
— Хорошо, — смеюсь я, кивая. — Договорились.
На самом деле, я верю ему. Почему бы не попробовать? Вдруг поможет. Я бы очень хотела безмятежно спать по восемь часов как раньше, а не вздрагивать через каждые тридцать минут, в ужасе проверяя рядом ли Глеб.
Конечно, он все эти дни был со мной, но даже так я ощущаю острую потребность быть уверенной в его безопасности. Это ведь нормально? Он ведь мой любимый человек. Отец моего ребенка… Правда наша ситуация с окружением выходит за всякие рамки нормального…Мне кажется, ни у кого нет столько врагов.
Пока думаю об этом, мне становится грустно. Но я стараюсь отвлечься на наши с ним чувства.
И всё бы ничего, но в дороге от Глеба приходит новое сообщение.
«Малыш. Я задержусь. Приеду ночью. Это срочно. Прошу тебя, будь дома. Не тревожься за меня».
Вздыхаю… И пишу ему в ответ.
«Я буду тебя ждать. Очень скучаю. Люблю».
«И я тебя люблю».
Не обижаюсь на него, нет.
