— Я еще кое-что помню! Я помню, что любила вас обоих, потому что сначала кроме вас у меня никого не было! И я помню, как рвалась к вам, не смея показаться вам на глаза в собачьей шкуре!.. А ты представляешь, Олег, как жгла меня твоя серебряная монетка?!
Олег отскочил от меня, вытянув руку, словно боясь моего нечаянного прикосновения:
— Заткнись! Какое ты имеешь право напоминать нам об этом, даже если ты знаешь, что случилось с Катей?!
— Да уж, какие у меня теперь права? Я ведь… — я оголила запястье, сняла браслет, выдернула его из бархатного чехла и протянула Олегу.
— Возьми его, Олег. Увы, он не помог мне там, на аллее. Там было уже поздно. Он, правда, привел меня сюда, но теперь это уже не имеет значения…
Олег взял браслет, едва не выронив. Он смотрел на него, как на гремучую змею.
— Она же просто пользуется ее вещами, Юра… — прошептал он.
— И ее воспоминаниями? — возразил Юрка.
— Ты же слышал от Извекова об их дьявольских способностях! Так почему же ты, никогда никому не верящий на слово даже в мелочах, развесил уши перед этой наглой… то ли аферисткой, то ли шпионкой… — Олег вдруг метнулся в коридор и втащил в комнату мою сумку.
Он торжественно потряс ею. — Вот, у нее даже сумка Катюши! Она, может, и из другого мира, но за то, что она играет на нашей боли, я ее своими руками задушу!..
Он расстегнул молнию на сумке и, перевернув ее кверху дном, вытряхнул ее содержимое на пол. Мой пистолет, коробочка Зубарского, рукава от загубленной в Сылве стеганой куртки, и черная куртка Юрки, подобранная в девятом номере старой гостиницы.
— Души, — я подошла к нему вплотную. — Души. Два раза я уже умирала. А третий точно будет последним! Какой ты несчастный, Олег, у тебя еще впереди столько жизней, и в каждой ты будешь если не вспоминать, то подспудно чувствовать свою вину за то, что мне сейчас не поверил. Потому что после первой своей смерти ты поймешь, что я была права.
Но будет поздно…
— Она нам угрожает, она нам еще и угрожает, — выдохнул Олег. — Юрка, ты понял, она имеет в виду, что она — Катя!.. Юра?!
Юрка сидел на диване, согнувшись и уткнув лицо в ладони.
— Замолчи, Олег! Сделай так, чтобы я тебя не слышал! — Юра поднял голову и повернулся ко мне. — Дальше, Мария!
— Что «дальше»?
— Что случилось с Катей дальше?
— А дальше очень просто: дальше я была Мариэлой Виттмар.
