То, что он, тем не менее, сделал это, было уже странно.
— По-моему это ты, дружок, в плачевном состоянии! — огрызнулась я. — Болтун несчастный! Зачем ты рассказал Виллену о нашем с тобой разговоре?
— Да потому что иначе его очень трудно навести на нужную мысль, — ответил Марсен и повалился в кресло.
— И на какую же мысль ты собирался его навести?
— На мысль уйти в подполье, — усмехнулся он. — И резко сменить стратегию и тактику борьбы со своими врагами. — Тут Марсен стал серьезным. — Я пытался объяснить ему, что для спасения Первого мира не двери нужно искать, а изменить общую ориентацию.
— Объяснил?
Марсен пожал плечами:
— По нему никогда не ясно, какие выводы он делает. По крайней мере, когда я с ним говорю. Он считает ниже своего сословного достоинства признаться, что и я иногда прав.
— По-моему, он остался совершенно на тех же позициях, — вздохнула я.
— По-моему, нет. Только он сейчас не хочет думать. Ему сейчас надо действовать. Даррина словно взбесилась. Требует крови, власти, даже твоей головы.
Виллен попал в хорошую ловушку, из которой он выберется только случаем. Вообще, мне кажется, что правлению династии Вебстера наступил конец. А заодно и всем, кто хоть как-то связан с кланом, — никогда еще Марсен не был так красноречив и напорист. Мне нравилась его немного флегматичная натура, и такой резкий перепад эмоций только насторожил меня.
— Дружище, а ты не под гипнозом ли часом? — я наклонилась поближе к его лицу."
"Он отмахнулся от меня, но я, как бы в шутку ухватила его соломенные пряди и повернула его лицом к себе.
Нет, его глаза были чисты и не затронуты никаким посторонним воздействием. Я попробовала впервые поймать его волну. Контакт вспыхнул резко, бодро, пружинистыми пульсирующими ударами. Не было ни боли, как при связи с Валерием, ни ряби в глазах, как в случае с Дарриной, только легкий звон в ушах, напоминающий маленькие колокольчики.
«Что случилось, Марсен?»
Он мотнул головой, высвободился и вскочил с кресла, чуть не сбив меня.
— Неужели ты интересуешься тем, что случилось?! — мне показалось, что он был даже зол.
— Почему бы и нет?
— А мне показалось, что тебе совершенно все равно, — он стоял посреди комнаты, широко расставив ноги и подбоченясь с видом решительным и непреклонным.
— Чего это так тебя разбирает? Ты делаешь свое дело, ну и делай. Тебя приставили пасти меня, ну и паси… Ты же офицер иерархии, какая тебе разница, какому иерарху ты будешь служить?
— Да, я офицер иерархии. Но я служу иерарху Виллену.
