Но при этом она, возможно, относилась бы к Виллену, как и положено сестре относиться к брату. Я только что поимела горький опыт пренебрежения чужой жизнью. Мне не хотелось повторять его сходу. Ведь Виллен действительно был существом одной крови с той женщиной, в шкуре которой я сейчас была. И с этим следовало все-таки считаться.
— Твои глупости ничто в сравнении с моими. Особенно, если считать твое восприятие Первого мира верным, — заметил Виллен. — Но я чувствую, что тебе наплевать на наши проблемы. Я прав?
— Ты прав.
Я не буду наемным убийцей. И никому не позволю попасть отсюда в Дерзкий мир.
— Тебе все равно, что будет со мной? — Виллен уже начинал терять терпение. — Честно говоря, ты вынудишь меня применить силу. Если бы я не помнил, как выделял тебя отец среди нас, я бы давно уже сорвался… А отец всегда мне говорил, что хоть ты и безумна, при удачном стечении обстоятельств можешь горы свернуть. Обстоятельства стеклись… Но, похоже, не очень-то удачно для меня.
— Виллен, твоей сестре не в чем тебя упрекнуть.
Ты сделал для Рэсты все, что должен был сделать, как только узнал о ней. Но ты же знаешь, что я не совсем та, которая тебе нужна.
— Знаешь, давай-ка и ты без намеков, — отрезал Виллен.
— Ну давай, черт с тобой, — я подошла и села на подлокотник кресла Виллена. — Я не заинтересована в смерти Юрия Орешина. Более того, я готова на все, чтобы ты оставил свои намерения на его счет. По-моему, коротко и ясно.
— Ты хочешь, чтобы Даррина доконала меня, чтобы я лишился возможности действовать?
— Я хочу, чтобы Юрий Орешин жил.
— А я хочу объяснений, — упрямо повторил Виллен.
— Недавно я рассказывала тебе обо всем, что со мной было раньше.
— И?..
— Так догадайся же. Я рассказала тебе все очень подробно, не называя только имен.
Виллен развел руками, вспыхнул вдруг до корней волос и решительно отрезал:
— Рэста, ты невыносима. Кто такой тебе Юрий Орешин?
— Твоя вторая половинка — мой брат.
Виллен молчал долго, теребя волосы на висках и закрыв глаза. Когда он посмотрел на меня, было ясно, что он все понял.
— Больше нет вопросов, — заявил он и поднялся с кресла.
Он встал и зашагал по комнате. Я никак не могла привыкнуть к нему, хотя уже давно старалась приучить себя к мысли, что с этим человеком теперь так или иначе будет связана моя жизнь.
— Виллен, ты говорил про Варскеля… Из кого это меня выделял отец?
Виллен не сразу вник в мой вопрос, потом его лицо немного прояснилось.
— Ты же знаешь, мы боремся за выживание, в семьях всегда много детей.
