Разрушил все, созданное не им одним, а всеми нами. И все из-за того, что не смог переступить через некоторые лично его касающиеся нюансы, без которых дело наше было невозможно завершить… До сих пор делаются попытки вернуть его обратно к делу, но он отчаянно сопротивляется…
— Лучше вам оставить Валерия Извекова в покое, — оборвала я его рассказ.
Виллен замолк. Глаза его немного, еле заметно сузились. Он помолчал немного, потом порывисто вскочил с кресла и приблизился ко мне:
— Встань!
Я попробовала, но поняла, что не смогу.
Он тоже это понял, но прикоснуться ко мне, чтобы поднять на ноги, было, видимо, ниже его достоинства, а тратить время на то, чтобы вызвать охрану, было глупо. Поэтому он опустился на пол рядом со мной и одним пальцем поднял мою голову за подбородок. Единственным незабинтованным глазом я взглянула на него.
— Кажется, я прав. Ты действительно та, кого мы ждали веками. Зачем ты заставила меня рассказывать тебе все то, что знаешь сама? Кто ты?
— Я безумная, грязная девчонка, без имени, без прав, без защиты.
Если на меня возлагали такие надежды, почему меня держали в таком скотском состоянии? Почему?
— Не было смысла выдумывать что-то иное, ты не могла бы оценить свое состояние, будь оно даже превосходным, — Виллен пожал плечами.
— Имя давать тоже не было смысла?
— Имя человеку дается один раз. И оно не должно повторяться. Во всей истории нашей цивилизации не было дано ни одного повторяющегося имени. Имя уникально, как и сама личность. Это в других реальностях миллионы носят одно и то же имя… А мы не могли так роскошествовать и тратить имена на то, чтобы переименовывать безумцев.
— Это сколько же имен надо придумать? — удивилась я.
— Годятся любые звукосочетания. Да и нас здесь мало, около двух миллионов. Первый мир малочислен… И все имена и судьбы известны… Твое имя было уничтожено при внесении записей. Это странно. И теперь уже ничего нельзя сделать. Тем более, если ты сама забыла свое имя.
— Но я его помню. И я помню высокого сильного человека, который нес меня на руках и несколько раз повторил его мне прежде, чем передал меня в какие-то чужие руки.
Я помню и его, и свое имя…
Я удивилась, когда начала говорить это. Сначала мне показалось, что я снова под чьим-то внушением, но тут же поняла, что это действительно мои воспоминания. Я помнила себя маленькой девочкой, совсем маленькой, лет четырех-пяти, на руках у пожилого седовласого мужчины. Он бежал со мной по тоннелю.
