Когда я добралась до места аварии, люди уже расходились, чтобы помочь каждый своей команде откатить машины в боксы. У останков двух жучков суетились спасатели и врачи. Двое поддерживали окровавленного парня, пилота второй машины. Он был ранен, но жив, и даже сам переставлял ноги.
Я не сразу узнала в смятой обгорелой куче металла и резины машину Одера. То, что от нее осталось, не оставляло абсолютно никакой надежды… Несколько спасателей с помощью какого-то оборудования пытались разрезать искореженный корпус.
Откуда-то из группы столпившихся вокруг людей прямо на меня выбрался Фелим, совершенно потрясенный и бледный.
Он, вроде бы, не сразу узнал меня, но, видя, что я пытаюсь подобраться к самой машине, решительно оттащил меня в сторону:
— Не надо, Мари, не лезь…
— Он жив?
Фелим покачал головой:
— Какое там… Он погиб почти сразу при взрыве… Все сплющено, ребята пытаются извлечь тело…
— Я хочу его увидеть!
Фелим крепко ухватил меня за плечи и окликнул одного из ребят, вертевшихся тут же:
— Грилл, я уезжаю, позвоните мне домой…
Не обращая внимания на мои протесты, Фелим потащил меня прочь от трассы.
Только когда мы были уже далеко от места аварии, и я, оглядываясь, заметила тучу сбежавшихся репортеров, я поняла, от чего избавил меня Фелим. Проведя меня через проход между трибунами прямо на стоянку, Фелим открыл свою машину и затолкал меня внутрь. Я утонула в высокой мягкой спинке сидения."
"Фелим исчез куда-то, бросив меня одну в машине. Пошел дождь, крупные капли колотили в стекла и крышу, ручейками стекали вниз.
Небо плакало вместо меня. Я сама себе удивлялась, но несмотря на то, что тоска и боль не давали вздохнуть, плакать не хотелось. Я думала о том, убрали ли с трассы машину, о том, будут ли сегодня возобновлять этап, о том, насколько серьезны травмы того, второго участника столкновения. Но об Одере я боялась даже подумать. Мне не хотелось представлять себе покалеченный труп. Хорошо, что Фелим увел меня, и я не видела ничего. Я хотела запомнить его живым. Я знала, что его душа сейчас где-то здесь, рядом со мной, наверное, ему все так же больно после нашей гадкой ссоры.
— Ты здесь, Одер?.. Я знаю, ты меня слышишь… Зачем ты поверил мне там, в раздевалке? Не поверил бы, остался бы жив… Глупый…
Конечно, никто мне не ответил. Но я знала, что он меня слышал.
Пришел Фелим, сел на свое место, озабоченно взглянул на меня:
— Как ты, Мари?
— Что там?
Фелим вздохнул, сунул ключи в замок и завел двигатель.
— Что может быть там?..
