Зинченко уже исчерпал весь свой арсенал средств мирного увещевания, поэтому он вскочил с ящика, схватил Олега за шиворот и резко притянул его к себе:"
"— Вот что, печальный рыцарь! Порядок здесь устанавливаешь не ты, и даже не я и не твой босс! Сказано — ни шагу в одиночку! И если будешь продолжать свои вольные прогулки при луне — посажу под арест! Аниров здесь отвечает не только за успех операции, но и за каждого из людей! Ты же не в состоянии ответить даже за себя!
Олег оторвал руки Зинченко от своей куртки и пробормотал:
— Ну, ладно, ладно… Оставь меня.
— Кретин! — зло бросил Зинченко и, повернувшись, ушел в темноту. Олег сел на его место и положил рядом с собой зажженный фонарь. Его свет ударил мне прямо в глаза. Мало того, что свет совершенно ослепил меня, я еще и потеряла возможность двинуться, потому что каждое мое движение могло быть сразу же замечено. Я застыла, как окаменев, благо это не составило мне труда: я не реагировала на холод, от которого любая другая собака давно бы изъерзалась.
— Где ты был? — раздался голос Юры.
— Ходил к озеру, — буркнул Олег в ответ.
— Почему Зинченко такой взвинченный?
— Догадайся.
— Я не гадалка. Ты дождешься, что нас с тобой посадят в машину и вывезут под охраной в Кепу.
— Пусть попробуют, — хмыкнул Олег. — Мы с тобой никому не подчиняемся.
— Все здесь, и спецназовцы, и группы безопасности, и мы тоже — все подчиняемся Анирову… Да почему же я должен тебе это напоминать?!.. — взорвался Юрий.
Вот это да! Напоминать об этом, действительно, не было никакой необходимости.
Если Николай Аниров собственной персоной посетил Сылве, то он и только он мог командовать здесь всем. Это имя было мне известно давно. Оба, и Олег, и Юра рассказывали мне об этой легендарной личности, но, вероятно из-за восторженного безграничного уважения, с которым были преподаны мне в свое время эти рассказы, я думала об Анирове скорее как о некоем символе, нежели как о живом человеке.
Николай Аниров мог справиться и справлялся с организацией и исполнением любой задачи, как бы невыполнима она ни была — так вытекало из рассказов.
Его служебная принадлежность так и осталась для меня тайной, но он имел непосредственное отношение ко всему, чем занималась в свое время служба безопасности. Видимо, так было и сейчас. И если Аниров взялся за дело, можно было ожидать всяких неожиданностей и, во всяком случае, совершенно непростительно для простых смертных было бы сомневаться в грядущем успехе.
