Ты ведь был безразличен к кожаному мешку с костями…
— Знаешь, Катя, если когда-нибудь наступит страшный суд, я, наверное, буду одним из немногих, кому не смогут найти адекватной кары за грехи, — злобно оборвал он меня. — Раньше я сам себе удивлялся, почему днем я говорю и делаю одно, а ночью боюсь выключить свет в спальне… Только во сне я понимал, что совершаю ошибки — если это можно назвать ошибками. Мне даже кажется, что Сашка лучше меня понимал, что со мной происходит.
— Но теперь-то ты вспомнил Даррину? Ты понял что-нибудь?
— Ничего я еще не понял, но об этом потом.
Пусть пока все остальное остается, как есть, — отмахнулся Валерий. — Надо же, как повезло! Теперь нам не придется спускаться в долину…
Его последние слова относились к сцене, которая открылась нашим глазам, едва мы завернули за выступ скалы. Плато в этом месте было ровным и довольно широким. На краю плато из расположенной высоко над землей расщелины лился поток прозрачной воды. Ударяясь о поверхность озерца, струя пенилась и разбрызгивала мелкие капельки.
Подставив под воду обнаженные руки, стоял высокий, мощный, мускулистый мужчина с пышной рыжей шевелюрой. Он, не спеша, омывал свои руки и плечи, слегка подрагивая от соприкосновения с наверняка холодной горной водой."
"В стороне, почти у края обрыва, стоял знакомый патрульный катер. А перед ним возвышалась неподвижная туша эскоры. Она едва ли не сравнялась размерами с катером, становилось даже забавно: дичь слишком большая, или охотник слишком маленький?
Плеск воды, видимо, совершенно заглушал все звуки, поэтому, когда рыжеволосый охотник развернулся, Извеков уже был от него довольно близко.
Первым порывом пилота было защититься. Он схватился за страшного вида пушку, висящую на его поясе, а его пронзительно синие глаза вспыхнули в напряжении.
Валерий остановился. Но пилот передумал уже через пару секунд. Произнеся несколько слов на незнакомом гортанном языке, он подошел к нам.
— Здравствуй, — спокойно сказал Валерий. — Как удачно, что я сразу тебя нашел.
Парень смотрел на нас во все глаза, но ни страха, ни подозрительности в его взгляде не было. Было безграничное удивление.
— Боже мой, Валера… — произнес парень, ошарашенно покачал головой и снова изрек несколько красивых, но незнакомых слов на чужом языке.
— Что? — переспросил Извеков.
— Я послал тебя ко всем чертям, — объяснил парень. — Чем обязан? Что не дает тебе покоя? Я думал, что ты, наконец, оставишь меня.
— Я рад, что ты меня узнал, Саша.
