— И тем не менее, мне хотелось бы знать, как попал сюда браслет Олега Середы, если самого Олега здесь не было. Или был?
Извеков не отвечал, его глаза снова стали обеспокоенными. Он явно боролся с желанием промолчать. Но что-то не позволяло ему вовсе отказаться обсуждать со мной тему изъятых из моей головы воспоминаний.
— Валерий! — окликнула я его издевательски-игривым тоном.
Он вздрогнул и уставился на меня.
— Ты же боишься меня, Извеков. Отчего?
Он замялся.
— Ну, молчи, молчи… А ну как я сама по себе все вспомню, без твоего участия? Сдается мне, что это будет пострашнее.
Не успела я это произнести, как Извеков вскочил и забегал по комнате.
— Я не оправдала твоих ожиданий? — я получала огромное удовольствие от его паники.
— Ты превзошла все мои ожидания, — возразил он.
— Не знаю, откуда, но у меня есть уверенность, что стоит мне сосредоточиться, как я все вспомню, — заметила я. — И еще мне кажется, что все, что я вспомню, мне не понравится. И уж тогда…
Я не особо надеялась, что Извеков клюнет на банальный блефовый шантаж.
Но он клюнул. И нехорошие тревожные подозрения постепенно проявились на беспечном фоне моего утреннего настроения."
"— Хорошо… Ты права, лучше мне сделать это самому… Сядь в это кресло и закрой глаза, — он указал рукой на свое бывшее место.
Я так и сделала. Извеков продолжал ходить по комнате. Но постепенно я перестала слышать его возбужденное дыхание, вместо этого проявились цокающие звуки, издаваемые когтями пса-оборотня на плитках мостовой.
Я едва успевала за черным пинчером с человеческими глазами…
… Толчки сердца стали тише и реже, и вскоре прекратились совсем. Стало тепло, тихо, и я, наконец, оказалась в состоянии дремучего беспробудного сна.
Я открыла глаза. Извеков стоял надо мной, внимательно глядя мне в глаза.
— Это все? — спросила я, очнувшись. Как бы между прочим промелькнула мысль, что мой голос звучит странно: надтреснуто и глухо, как у пропойцы. Но не задержавшись, мысль нырнула куда-то.
— Все, — отрезал Валерий.
— Ложь, — почти беззвучно прошептала я, чувствуя, как панический ужас лишает меня возможности соображать. Еще никогда у меня не было такого страха. Его липкий ледяной сгусток я ощущала физически. Он рос внутри.
— Все! — рявкнул Извеков. Но опустил глаза. Врет. Было еще что-то. Было. Ну да ладно, главное в другом:
— Что с Олегом?
— Он жив, — сразу же поспешно отозвался Извеков и отошел от меня подальше.
— Это правда?! — я бросилась на него в ярости.
