– Я виновата? Да эту тупую курицу давно следовало утопить. Ненавижу, я их всех ненавижу.
– Всех ненавидите, а его, надо полагать, любите. Только ваша любовь далека от дочерней, вот он и отправил вас восвояси, а вы надумали вены резать. – Я ее провоцировала, будь она в другом состоянии, наверное, поняла бы это, но сейчас мои слова вызвали у нее злость, даже ненависть.
– Да что вы знаете? Он трахал меня с девяти лет. Слышите вы? В ваших ментовских протоколах это называется противоестественным способом. А потом решил, я и для других игр созрела, и убил мою мать.
– Откуда вам знать, что он убил? Не сам же он сказал?
– Я знаю, знаю. Моя мать лежала в морге, а он развлекался со мной всю ночь, а утром сказал: «Нашей мамочки больше нет».
– Ваша мать догадывалась о том, что происходит, поэтому он и убил ее?
– Ни о чем она не догадывалась, такая же была дура, как эта Людмила. Тупая курица. Если бы вы знали, если бы знали… Он был таким замечательным отцом, добрым, ласковым. А мама… маме было не до меня.
И я его любила, любила и готова была терпеть… все что угодно, лишь бы он любил меня. Мы остались вдвоем, он и я… почему, почему, господи… – Она опять зарыдала.
– Принеси воды, – попросила я Тимура.
– Не надо воды, ничего не надо… я была счастлива. А потом все кончилось. Все. Потому что я выросла. Я стала ему не нужна. И он отправил меня в этот город, подальше от себя… И женился. Женился на этой безмозглой сучке. Я надеялась, я… он приезжал, и я радовалась, что он трахнет меня.
Вот и все, что мне осталось.
– Вы догадывались, что происходит у него с Викой?
– Я боялась. Боялась, что у него теперь другая любимая дочка. А когда эта дура позвонила и стала жаловаться, что Вика на нее набросилась… Мне все стало ясно. Теперь-то я понимаю, как здорово он все проделывал. «Мамочка сердится, мамочка тобой недовольна, но ничего, у тебя есть папа, он-то тебя любит больше всего на свете. Мы бы могли покататься на катере, но мамочка не разрешит». Мамочка, мамочка… чертова мамочка, которую начинаешь тихо ненавидеть и думаешь, как бы было здорово, провались она сквозь землю.
– И вы решили все рассказать Людмиле?"
"– Решила. Чтоб она убралась из его дома и прихватила с собой эту маленькую дрянь. А еще лучше, упекла бы его в тюрьму. Это ему за все мои страдания. А она кудахтала: «Не может быть», «Ты на него клевещешь», – у нее такой замечательный муж. А потом напилась, как свинья, и утонула в бассейне.
