Фамилию его соседи не знали, а если промелькнет сообщение о том, что разыскиваются мужчина с девочкой семи месяцев, с ним это никак не свяжут, если у него мальчик. Такое объяснение вполне бы меня удовлетворило, не получи я сообщение от Лукьянова. Он знал об убийстве Арапченко. Следил за мной? Или имеет к убийству прямое отношение? Лукьянову был нужен ребенок, по крайней мере, один раз точно, когда мы встретились в торговом центре. Стоп. Встреча состоялась в конце января, в то время Арапченко еще жил с семьей в Тверской области.
Нет, тут что-то другое. Думай, думай. Мне казалось, я что-то упустила. В какой-то момент мелькнуло нечто вроде догадки… Когда это произошло? Черт…
– Ты мне вот что скажи, – приглядываясь ко мне, начал Вешняков с некоторой робостью. – Почему ты на этого Арапченко внимание обратила?
– Я же сказала… – поморщилась я.
– Не юли. Ну, живет мужик с ребенком в поселке, появившись неизвестно откуда. Что с того? Допустим, ситуация действительно необычная, но ты проявила завидную настойчивость.
Не поленилась выяснить, кто он, к хозяину дома ездила. Это что, предчувствие?
– Ага.
– Я твои предчувствия уважаю, но… Короче, скажу начистоту. Вдруг выясняется, что Лукьянов жив. И тебя это вроде не очень удивило… подожди, дай я договорю, если начал. Мне покоя не дает твое таинственное исчезновение из больницы. Ну кому могла понадобиться едва живая баба? Несколько дней о тебе не было ни слуху, ни духу, а потом ты вдруг появляешься на автобусной остановке и звонишь мне. И объяснения твои, уж извини, гроша ломаного не стоят.
Я тогда с вопросами не приставал, чтоб тебя не травмировать. На тебя смотреть страшно было, не то что допрос устраивать. Сдается мне, помнишь ты гораздо больше. Да вот по какой-то причине не желаешь об этом говорить. В больницу тебя привезли в жутком состоянии, а вернули… вернули, слегка подлечив. И уже без ребенка. Это смахивает на историю с инопланетянами, если б я способен был в них поверить. Потом у Ритки появляется сосед с младенцем, и ты сразу кидаешься по следу.
Скажи на милость, что я должен думать?
– Не доставай, а? – ласково попросила я. Обычно этого хватало, чтоб Вешняков заткнулся, сообразив, что вступил на запретную территорию. Но не сейчас.
– Я думал, мы друзья, – нахохлился он. – А у друзей нет секретов.
– Мы друзья, – вздохнула я.
– С больницей что же, Лукьянов подсуетился? И твой ребенок теперь у него?
– Мой ребенок умер. Пять врачей…
– Про врачей я знаю. Но сомнения все равно остались. Кивни, если так.
