Кирилл показал на сруб.
– Степан, там лестница, иди первым, я за тобой, Вилка последняя. Если она свалится, то на нас угодит, мягко ей будет.
Минут через пять мы очутились на дне и увидели в стене железную дверь, которую украшал круг, смахивающий на штурвал. Кирилл схватился за него, повернул… Створка медленно открылась внутрь.
– Просто сериал «Дворцовые тайны», а не колодец, – прошептала я. – О! Там комната!
– Не особенно большая, вход почти герметично запирается, – уточнил Кирилл, – но если вода все же внутрь просочится, то до первого ряда ячеек не достанет, а уж до второго тем более.
В полу есть отвод.
Я стала рассматривать стену, на которой были открытые железные дверцы. На каждой висел снаружи замок самого простецкого вида, навесной, с дужкой.
Кирилл показал на единственную закрытую ячейку:
– Вот ваша. Открывайте. Я отойду. Оцените, ребята, специально ради вас приехал. И денег не возьму.
– Хранение не бесплатное? – спросила я.
– Нет, – улыбнулся Маркин, – можно за десять лет сразу всю сумму внести.
А можно за год, за шесть месяцев, за тридцать дней. Ваша с годовой оплатой. Долг на ней, но я как отец. Если хозяин не пришел, жду его.
Маркин вышел из тесного помещения. Степан быстро справился с замком и заглянул в необычный сейф. Я не видела ничего, кроме спины мужа, и спросила:
– Что там?
– Записная книжка, – ответил Степан, обернулся и показал мне самый обычный ежедневник в переплете из искусственной кожи.
– Наверное, там что-то очень важное, – предположила я, – пустяк так тщательно прятать не станут.
Муж сунул находку за пазуху.
– Дома изучим содержимое.
Я не согласилась с его решением.
– Лучше поехали в офис. Да и Андрей там.
– Ладно, – сказал Степан, – ты права.
Обратная дорога показалась мне бесконечной, когда Степан припарковался в подземном паркинге, я выскочила из джипа и понеслась к лифту.
– Любопытство – страшная сила, – улыбнулся муж, когда мы наконец очутились в кабинете, – придется подождать Попова.
Когда Андрей уселся около меня за стол, Степан открыл ежедневник.
"
"– Написано от руки, почерк – мечта любой учительницы, которая вынуждена ломать глаза, проверяя детские тетради. Каждая буква прямо как из прописи. Итак, начну. Светлана Войкова.
– Это кто? – спросил Андрей.
– Понятия не имею, – ответил Дмитриев, – пролистаю сначала ежедневник. О! Да тут есть оглавление. Светлана Войкова, Варвара Лапина… Всего восемь женских имен, последние – Анастасия Меркулова, Аэлита Кробченкина. Ребята, да это рукопись книги.
